— Жизнь женщины пуста, если в ней нет любви, — торопливо добавила Мэгги, словно боялась, что своими последними словами она отпугнула его. — Знаете, Джозеф, в моей жизни был период, когда я страстно хотела влюбиться в кого-нибудь и таким образом забыть обо всех неприятностях, которые со мной случались. Каждое утро, просыпаясь, я твердила себе: «Сегодня я обязательно кого-нибудь встречу и полюблю. Ведь однажды я уже любила. Неужели у меня не получится еще?» Проходил день, все было по-прежнему. Потом наступала ночь, и я чувствовала себя одинокой и несчастной. И так очень много дней. Без конца… Чем бы я ни занималась дома, в усадьбе, каждый мой час был исполнен тоски по любви. Каждый вечер я говорила себе: «От такой жизни впору умереть. И все-таки ты живешь…» Меня поддерживала мысль, что когда-нибудь я все же встречу человека, которого еще раз полюблю. Проходили годы. Мне исполнилось сорок, потом сорок пять, потом пятьдесят. У меня появился муж, и, мне кажется, я любила его, но он оставил меня. И, наконец, я отметила свой пятьдесят пятый день рождения. Я думала, что для меня все закончено. Но пришли вы, Джозеф, — она снова умолкла и, чтобы скрыть волнение, сделала несколько глотков кофе. — Но все получилось не так, как я ожидала. Я молила Бога лишь о том, чтобы полюбить самой. Я не смела и мечтать, что кто-то полюбит меня. Мне казалось, что важно любить, а не быть любимым. Ведь это так?
Джозеф задумчиво пожал плечами.
— Все зависит от того, как к этому относится сам человек. Когда я был моложе, Мэгги, я думал, что все на свете зависит от случая, от мелких пустяковых недоразумений. Во всяком случае, именно на эти мысли наталкивали меня размышления о моей карьере. Но с годами я стал понимать, что на все есть глубокие причины. Такова неизбежная участь большинства людей — нам долго приходится искать света.
Очевидно, ему было очень тяжело разговаривать на эту тему, и он неожиданно сказал:
— Осень на дворе. И, похоже, скоро хорошей погоде наступит конец.
Как ни странно, но эта фраза совершенно успокоила Мэгги.
Она мгновенно отвлеклась от своей неопределенной безысходности и, встав из-за стола, подошла к окну, рядом с которым находился Уилкинсон.
— Похоже, что так. В Дрохеде будет много работы.
— Да-да, я понимаю…
Он неожиданно повернулся к Мэгги и положил руки ей на плечи.
— Я буду ждать вас, Мэгги. Мне осталось не слишком много времени для любви. Но я буду счастлив, если вы разделите со мной мою жизнь.
Это было похоже на прощание, и Мэгги, словно боясь, что он сейчас же покинет ее, торопливо ответила:
— Я хочу быть с вами, но не могу так быстро покинуть Дрохеду. Вы должны понять меня.
После отъезда Джозефа прошло несколько дней, прежде чем Мэгги смогла поговорить с матерью и братьями. Семейный совет Клири собрался в гостиной.
К этому времени погода стала уже заметно портиться. Поднялись осенние ветры. Временами из туч, свинцовыми покрывалами висевшими над Дрохедой, сыпался мелкий холодный дождь, и все говорило о приближающейся зиме. Овец понемногу стали собирать в овчарни, потому что травы уже совсем не осталось.
Разговор происходил вечером.
Чувствуя на себе внимательные и испытующие взгляды братьев, Мэгги долго не могла начать.
— Я хочу уехать из Дрохеды, — наконец сказала она.
Джимси сразу же осуждающе покачал головой.
— Я сразу же понял это, когда увидел, каким взглядом ты смотришь на своего нового хахаля. Интересно, чем же он околдовал тебя?
— Ну зачем ты так? — обиженно сказала Мэгги. — Я ведь не собираюсь навсегда покинуть вас только из-за того, что кто-то поманил меня пальцем.
— А выглядит все именно так, — вставил Боб. — Этот, как его там… Уилкинсон пробыл здесь не больше суток. А ты ведешь себя как влюбленная девчонка.
— А что случится, если я уеду? В Дрохеде налаженное хозяйство. Я уже давно не занимаюсь какими-либо важными делами, и с моим отъездом здесь ничего не рухнет.
Фрэнк и Хьюги не вступали в разговор, предоставив Джеку и Джимси сомнительное удовольствие пререкаться с сестрой.
Боб, как хозяин Дрохеды, также не вступал в разговор, играя роль молчаливого старейшины.
— И где же ты будешь жить? — спросил Джимси. Мэгги не была готова ответить на этот вопрос.
— Не знаю. Наверное, в Канберре. Там у Джозефа дом. Я возьму с собой Дженни.
— А почему ты думаешь, что ему это надо? — спросил Джек. — Мне вообще не понятно, что он делал здесь. Неужели у него в Канберре нет красоток помоложе?
— Он совсем не молод, — возразила Мэгги. — И, по-моему, ему уже давно не до красоток.
Она поймала себя на мысли, что защищает Джозефа, хотя в подобной ситуации принято оправдываться самим.
— Ну, не знаю… — протянул Джимси.
Мэгги не могла понять причин недовольства братьев тем, что она собирается уехать из Дрохеды. Они наверняка хотели бы получить в члены семьи человека с таким положением, как Джозеф. Но семейная гордость Клири, похоже, не позволяла им сделать этого.
В разговор вступил Хьюги. Он всегда был тихим, незаметным молчуном, и потому каждое его слово особенно ценилось.
