Он видел длинную ажурную чугунную решетку того дома на Первой улице, боковую террасу с ржавой сеткой от насекомых. И человека в саду. Как странно, что тот не менялся. А во время последней прогулки по улицам Садового квартала, тогда, в мае, незадолго до отъезда из Нового Орлеана, Майкл вдруг почему-то кивнул ему. В ответ мужчина поднял руку и помахал.
– Да, надо ехать, – прошептал Майкл.
Но неужели они так и не дадут о себе знать? Те, которые приходили к нему в смерти? Ведь им, конечно же, известно, что он не в силах вспомнить. Они просто обязаны помочь. Барьер между живущими и умершими падает. Так пройдите же сквозь него! Но черноволосая женщина сказала:
– Помни, у тебя есть выбор.
– Нет, я не передумал. Просто никак не могу вспомнить.
Майкл сел на постели. Как черно вокруг… Женщина с темными волосами… Что-то висело у нее на шее… Надо собрать вещи… И ехать в аэропорт… Вход… Тринадцатый… Я понимаю…
Тетя Вив шила в гостиной при свете единственной лампы.
Майкл глотнул еще пива. Потом медленно осушил всю банку.
– Пожалуйста, помогите мне, – шептал он, обращаясь неизвестно к кому. – Помогите мне, прошу вас.
Он снова оказался во сне… Дул ветер. Барабаны, сопровождавшие шествие тайной гильдии Комуса, рождали в душе непреодолимый страх. Что это – предупреждение? На телеэкране озлобленная домоправительница предлагала растерянной и испуганной женщине выпрыгнуть из окна… Ведь это же «Ребекка»! И Мандерли! Когда он успел поменять кассету? Майкл мог поклясться, что на экране – мисс Хэвишем. Он отчетливо услышал, как она шепчет на ухо Эстелле: «Ты можешь разбить его сердце». Пип тоже слышал ее слова, но по-прежнему любил Эстеллу.
– Я приведу этот дом в порядок, – шептал Майкл, – впущу в него свет. Эстелла, мы будем счастливы навеки…
Это не школьный двор. И не длинный пустой коридор, ведущий в столовую… И здесь на его пути не вырастет сестра Клементина: «Встань в строй, мальчик!»
«Если она ударит меня так, как ударила Тони Ведроса, я ее убью…»
В темноте у кровати стоит тетя Вив…
– Я пьян, – пробормотал Майкл.
Она подала ему новую банку холодного пива – ну что за ангел!
– Боже, как вкусно!
– Тебя хотят видеть.
– Кто? Женщина?
– Какой-то весьма респектабельный джентльмен из Англии.
– Нет, тетя Вив.
– Но он не репортер. По крайней мере, он так сказал. Очень приятный джентльмен. Его фамилия Лайтнер. Говорит, что из Лондона. Он прилетел в Сан-Франциско нью-йоркским рейсом и сразу же направился сюда.
– Не сейчас. Придется тебе попросить его уйти. Тетя Вив, мне необходимо срочно вернуться в Новый Орлеан. Надо позвонить доктору Моррису. Где телефон?
Майкл вскочил и тут же почувствовал, как в голове все завертелось. Пришлось какое-то время постоять неподвижно, пока головокружение не прошло. Но состояние было не из приятных. Руки и ноги словно налились свинцом. Майкл снова рухнул в постель и мгновенно провалился в сон… Он шел по дому мисс Хэвишем… Человек в саду снова кивнул ему…
Кто-то выключил телевизор.
– Спи, – словно издалека донесся голос тети Вив.
Он слышал ее удаляющиеся шаги… Кажется, звонит телефон?..
– Помогите мне… хоть кто-нибудь… – прошептал Майкл.
Просто прогуляться неподалеку… Пересечь Мэгазин-стрит и двинуться по Первой улице, чтобы пройти мимо того громадного обветшалого старого дома – посмотреть, целы ли стекла в окнах фасада, своими глазами увидеть, сидит ли по-прежнему Дейрдре Мэйфейр на боковой террасе. Но ни в коем случае не переступать порог дома и не задавать никаких вопросов.
Почему, черт побери, ему кажется, будто что-то должно произойти?
Отец Мэттингли злился на самого себя. Но ведь это действительно его обязанность – навестить ту семью, прежде чем он вернется к себе на север. Когда-то он был здесь приходским священником и знал всех членов этой семьи. Последняя его встреча с мисс Карл состоялась на похоронах мисс Нэнси – с того дня прошло уже больше года.
А несколько месяцев назад отец Мэттингли получил письмо от одного из молодых священников – тот сообщал, что состояние Дейрдре Мэйфейр заметно ухудшается, что руки ее окончательно утратили чувствительность и словно намертво приросли к груди. Что ж, при подобном заболевании такое не редкость.
Чеки от мисс Карл в адрес прихода продолжали поступать с обычной регулярностью – раз в месяц она добровольно жертвовала приходу по тысяче долларов. За годы ее пожертвования составили целое состояние.
По правде говоря, отцу Мэттингли следовало бы к ним зайти, дабы выразить таким образом свое уважение к семейству и лично поблагодарить за помощь приходу, как он обычно делал в прошлом.
Нынешние священники не были знакомы с Мэйфейрами и ничего не знали о их прошлом. Их никогда не приглашали в тот дом. Все они совсем недавно служат в этом запущенном приходе. Число прихожан заметно уменьшилось, прекрасные здания двух церквей почти все время заперты из-за участившихся случаев вандализма, а старые постройки и вовсе превратились в руины.
