Там вижу немаленький стол, вокруг которого воодушевленно бегает эксгуматор, чья голова светится несколькими лампочками благодаря прямому подключению к гнилушнику посредством собственных мыслей.
— Здравствуй, Некрос, дорогой! Всего год прошел, и ты вновь с нами! Вот только на этот раз твой Трупан сильно отличается от той возлюбленной, которую ты так старательно пересобирал столько раз подряд! — произношу я. — Скажи, с ней все в порядке?! Если так вообще можно сказать о не-живой личности… Скажи, ведь несмотря ни на что, ни в едином бою, её мозг ни разу не был поврежден, что тебе и позволяло ставить её на ноги, ведь так?
Меня игнорируют, и подобную реакцию от подобного персонажа можно ожидать. Конечно, мне это не нравится. Стискиваю зубы до боли, но тут же уменьшаю давление и обращаюсь уже к Джимми:
— Так, раз он нас не замечает или замечать не хочет, давай подойдем поближе и посмотрим, чем он там занимается, — после чего подманиваю рукой.
Джимми быстро кивает. Подходим ближе, и от увиденного меня практически выворачивает наизнанку. Джимми тоже. Теперь понятно, что же так увлекло нашего психопата-участника.
— Некрос… это что ты тут делаешь такое?! — спрашиваю я, слегка отодвигая объектив камеры в сторону. — Ты из вот этих ведер чужих тел обшиваешь своего Трупана заново, так получается? — спрашиваю я, после чего задаю следующий вопрос: — А у тебя разрешение на эти части есть или… — мне не нравится увиденное.
— Есть. Вон там. На ящике с инструментами. Имена и фамилии. Там же перечислены все подробности и так далее. Можете не сомневаться, у меня все чисто.
Он смотрит на кусок чьего-то тела, который собирается присовокупить к общей «тефтели» с помощью чего-то, напоминающего огромный степлер.
— Урон оцениваю на единичку, — произносит он своим низким голосом, который сейчас к тому же сильно хрипит, видимо, из-за сосредоточенности над восстановлением конкурсанта перед следующим боем. — Это она и есть. Трупан и есть та девушка. Просто она находится под всем этим защитным великолепием. — отвечает Некрос, даже не пытаясь посмотреть на нас. — Ну, ничего, как только мы выиграем, я покажу всем, насколько ты до сих пор красивая! Просто в доспехах, которые выглядят несколько неподобающе для такой милой и красивой девушки, — произносит он слегка в нос, медленно, отбивая любое желание продолжать беседу… даже просто находиться в этой палатке, пропитанной атмосферой чего-то страшного, ужасного, тяжелого и летального.
— Ла-а-адно… я понял, — отвечаю ему. — Спасибо за внимание. Думаю, мы пойдем. Еще есть чем заняться, — говорю и жестом показываю Джимми, что надо уходить. — Увидимся в следующем этапе!
На эту фразу Некрос не отвечает мне. Не сильно-то и хотелось.
Уже по ту сторону от палатки обращаюсь к оператору:
— Так. Пойди немного погуляй. Можешь к проигравшим зайти и сделать несколько кадров. А мне нужно вон в ту палатку. Если надумаешь зайти, сначала стучись. Понял?!
Он согласно кивает в ответ, и мы расходимся.
— Хоть немного лишних йот смогу поднять на этом деле, — улыбаюсь я. — Хоть один договорняк из четырех! Причем, на проход в полуфинал! Ха! Какая прелесть! В последнее время все стали каким-то чересчур правильным. Никто не хочет продавать победу… всем нужна победа! — я смачно сплевываю. — А ведь раньше на проигрыше можно было поднять деньги даже больше, чем на победе. Причем, не только бабок, а всего! А тут… спортсмены хуевы… — шепчу себе под нос с таким отвращением к людям, которое уже давно стало частью меня самого.
Зайдя в палатку, я обнаруживаю представителей двух команд, которые стоят друг напротив друга. Гнилушников при них нет, и это радует. Это значит, что они настроены на бизнес и одни готовы купить, а вторые — продать. Моя роль здесь не только в получении барыша, но и в том, чтобы заключить контракт, согласно которому произойдет обмен возможности пройти в финал на некоторую, очень объемную и ощутимую сумму средств.
— Давайте не будет затягивать, — обращаюсь я к стороне, которая продает. — Условия и ценник готовы? А ну-ка, давайте сюда! — мне протягивают лист бумаги, который я должен буду сохранить в течение года, так, на всякий случай. — Угу… угу… Это тоже понятно… Разобрать по частям можно, но оставить возможность пересобрать. Сопротивление первую минуту-две, а потом можно отключать пульт управления и изредка подавать признаки борьбы, чтобы не заподозрили.
Смотрю на команду покупателей. Те с понимающим видом кивают.
— Отлично. Деньги.
Покупатели протягивают мне огромный мешок, который я роняю на стол и начинаю изучать содержимое, доставая пачки денег.
— Это моя… — в следующий миг перебиваю самого себя, начиная матом орать что есть мочи на Джимми, который без стука вваливается в палатку с камерой на плече.
— Да она выключена! — отвечает Джимми, но мне от этого не легче. — Не работает она! И вообще, мне организаторы сказали найти вас! Нас пытаются штурмовать эти… которые защитники прав всего и вся, несмотря ни на что. Моралисты, короче… — произносит он, после чего без паузы врывается в разговор: — А что это вы тут делаете?!
