— Охренеть! Просто охренеть! — я скачу по рубке в изумлении от увиденного. — Да! Это точно исторический бой и день, который войдет в историю не только нашего шоу, но и всей индустрии развлечений в принципе! — слушаю, как цензуратор быстро правит огромное количество вырывающихся из моих легких нецензурных слов. — Мы словно попали на демонстративный показ какого-то анимационного фильма высочайшего разрешения, чья картинка специально стилизована под изображение прошлого века! — громко смеюсь, перемежая смех матом, от увиденного. — Давайте еще раз посмотрим этот момент! Давайте разберем его по секундам, потому что и до того момента у нас в наличии есть эта пара секунд!
Перематываю. Показываю и сам наблюдаю за тем, что глаз просто не смог, не успел уловить, в очередной раз доказывая отсутствующее совершенство живого тела.
— Вы только посмотрите на то, как Довакин останавливается и как быстро благодаря этой остановке движется топор!
Вывожу изображение на экраны, которые установлены по всей арене. После взрыва они показывают не так хорошо, но этого достаточно, чтобы рассмотреть, как Трупан, достигнув тела своего огромного оппонента, ловко уворачивается от удара и сама наносит всего один, столь мощный, что в районе пуза обладателя рогатого шлема образуется огромная сквозная дырень.
— Невероятно! Довакин повержен! Его просто не стало! Из него выбили кусок, и все процессы автоматически остановились! — кричу я, прыгая по своей рубке. — Джимми! Джимми, ты заснял это?! Ты успел поймать момент удара?! — спрашиваю я, и взволнованный оператор отвечает мне кратким «да». — Красавчик! Горжусь и практически люблю этого парня! — смеюсь в микрофон, после чего обращаю внимание на Бабуленьку, которая в очередной раз смогла выбраться из бетонной ловушки. — Итак, у нас осталось всего два бойца, и, кажется, один все же сможет добиться желаемого и впервые займет первое место! А вот Внучку придется попрощаться со своей бабушкой, на которой, как мне кажется, он уже поднял неплохой капитал и которую наконец можно отпустить на заслуженную пенсию! — толпа смеётся вместе со мной.
«Этим свиньям нужны только зрелище и тупорылые шутеечки, — думаю я. — Всем этим людям необходимо несколько часов в день, чтобы разгрузить свою голову, и я работаю в этой сфере и потому, что нравится, и по причине того, что я люблю наблюдать за тем, насколько низко человечество готово пасть! К примеру, сегодня мы узнали, что люди способны на все ради победы. Даже рисковать огромным количество жизней, которые платят! Даже рисковать своей жизнью, лишь бы услышать в свой адрес «Гип-гип!» или что-нибудь типа того…» — прокручиваю в голове, наблюдая за началом столкновения двух быстрых и невысоких противников, которые удивляют живых своими убийственными кульбитами.
— Не знаю, каким образом, но Внучок умудряется успевать за Некросом! — произношу я — Вы только посмотрите! Он улавливает и отвечает на удары, поступающие в мозг Трупана, без задержек! — я с наслаждением смотрю за этим боем, в котором противники сражаются на равных, несмотря на все отличия. — А ведь у Некроса заканчивается время, и он сам это понимает, в связи с чем ускоряется и ускоряется. Теперь он все больше атакует, а не просто ждет удара, чтобы контратаковать. Кажется, если бы не бензопила, под действие которой он попал и потерял большую часть защиты, то мы никогда бы не увидели такого сражения!
Я в восторге, зрители тоже, а это значит, что все идет по плану.
— На Бабуленьке осталось несколько шматков кожи! Трупан замедляется. Некрос выглядит совсем плохо! Внучок переходит в наступление! Удары-удары-удары… Они громко лязгают в холодосе и напоминают собой ужасную, устрашающую музыку, которая приближает нас к завершению! Кто кого одолеет — не известно!
Сказав это, я усмехаюсь от мысли: «Вот такой прекрасной может быть эстетика смерти! Прекрасной и ужасной».
— Ну что ж! Кажется, нас ожидает последний удар! — я знаю, о чем говорю, потому что подобные стойки просто так не занимаются. — Джимми, ты готов заснять исторический момент?! — спрашиваю у оператора, и тот быстро качает головой, на которой расположилось мерзкое, по моим личным меркам, лицо, от одного вида которого хочется блевать.
— Да, готов! — отвечает он мне. — Ракурс выбран, и если хотите, можете вывести его на все экраны! Поверьте, вы не пожалеете! — он смеется, и я выполняю его просьбу и, действительно, ни единой секунды после не жалею об этом.
По окончании боев, наплевав на его косяк, связанный с камерой на плече, когда он ворвался на переговоры договорняка, помимо основной заработанной им суммы вкладываю в ладонь смачную котлету, после чего заключаю договор на использовании материалов в личных целях, в неограниченном количестве. Джимми подписывает и уходит.
А до этого я вывожу на экраны его видение последних секунд боя.
— Трупаны бегут навстречу друг другу и… удар! — озвучиваю я, наблюдая полет головы Бабуленьки над холодосом, ареной, над зрителями. — Офигеть! Она напоминает мне небольшую, но гордую птицу, что решила покинуть наш бренный мир!
