Вскоре они прибыли в цитадель Эггмана, оставив ежа в недоумение. Там владелец начал показывать свои владения, но Майлз не слушал его. У него в голове пульсировала кровь, которая била его по вискам. Он думал, лишь о предательстве, что совершил Соник. В этот момент Майлз, наконец, повзрослел. Он почувствовал, как жизнь «провела его лицо по асфальту». Он понял, что Эггман не злодей, наоборот тот, кто освободил его от заточения, в которое он сам попал. Слушая россказни жалкого ежа, он сам себя посадил в тюрьму. Теперь он стал не тенью, не «хвостом» авторитета, а начал чувствовать свободу.
От этих рассуждений он освободился лишь, когда Эггман показал ему новую мастерскую, которая была оборудована по новому слову техники, которое теперь задаёт он, вместе со своим «коллегой». В течение времени они близко сдружились. Учились друг у друга. Майлз научился увеличивать производство технике, а Эггман улучшил качество своей продукции. Много выигранных сражений. Много новых городов в империи «Двух гениев». На всех вещах теперь лицо Майлза, вместе с усатой мордой Эггмана, которое уже начало его доставать, но он его всё так же уважал.
Но чем больше Майлз жил здесь, тем более он чувствовал абсолютное безразличие и одиночество, которые будто плоды созревали в душе лиса. Он понял, что ему скучно работать. Понял, что хочет новых чувств. Сначала это было лишь новые модели роботов, новые методы работы, но этого было мало. Тогда он пошёл в одно из казино, что стояли во всех городах империи.
Летел он к нему недолго. Уже издалека он видел этот огромный дворец жизни, что искрился, будто бенгальский огонь. Даже тогда он казался огромным, но подлетев ближе, он увидел всю величественность этого места. Оно разительно отличалось от всей местности. Казино своими цветами, разукрашивало всю серость городских массивов, что были лишь нескончаемыми заводами. Наконец приблизившись к двери, пред ним упали на колени пара охранных роботов, которые будто молились на него. Пауэра это смутило. Он покраснел, но почему-то не был удивлён, со временем ему это даже понравилось. Зайдя в здание, его ослепила вся яркость этого места. Множество прожекторов, гирлянд, которые горели всеми цветами радуги. Радостная и спокойная музыка озаряла всё помещение, но он её не слушал. Его начали окружать звери, в костюмах, что стоят, наверное, как завод, что был снаружи. Они были удивлены. Кто-то испугался его прихода, кто-то был рад ему. Но то, что читалось на лицах всех, так это полное недоумение, что ему здесь делать. Но никто не видел в нём больше маленького, застенчивого лисёнка. Здесь он был главным. Царём и Богом. Его ощущения подтвердились, когда на фишках казино он увидел своё лицо. Он вальяжно расселся на троне, что ему принесли местные крупье. Кинул стопку фишек на поле и стал ждать, пока рулетка остановится. И да выпадет 6 чёрное, именно то, на которое он небрежно кинул столько денег, что хватило бы на жизнь небольшой семьи в течение года. Он почувствовал радость, азарт и желание ещё. За последние полгода, что Майлз здесь живёт, он, наконец, почувствовал что-то отличное от опустошённости. Так он там пробыл в течение 5 часов. Проиграв всё, что с собой принёс, лис не чувствовал горя. Ему было наоборот весело. Всё равно, все эти деньги принесут ему на коленях обратно. Это его и веселило.
Теперь он каждую неделю ходит в казино. Колесит по империи, прожигая жизнь в игорных домах. Потом каждые три дня, потом через день. Но вскоре это стало ему надоедать. Тогда Эггман предложил ему алкоголь, который сможет скрасить его боль. Майлз долгое время бежал от этого вещества, но теперь, ему уже было безразлично, что происходит с его жизнью. Теперь каждый поход в казино, сопровождался парой лёгких коктейлей, позже парой бутылок, крепкого алкоголя.
Это глушило в нём чувства на недолгое время, но не более. Майлз всё так же был одинок. Общество Эггмана ему уже надоело, а другие разумные существа разговаривали с ним, будто из-под ботинка, что может раздавить их в любой момент, словно мелких мошек. Он заливался уже в своей мастерской, иногда выходя на балкон, чтобы пострелять в прохожих, дабы увидеть беготню и услышать их крики. Бутылка стала его другом, но она не могла сказать ему: «Всё будет хорошо, мой друг, а теперь бежим вместе»
Так продолжалось, пока однажды Эггман не ввалился в мастерскую в сопровождении нескольких роботов и куче заключенных. Майлз лежал в пьяном угаре. Он видел сон, в котором он вновь был «Тейлзом». Точнее он смотрел на него со стороны, думая о том: «Неужели, это было так плохо. Просто бегать и не задумываться зачем. Всё осталось в прошлом»
Но вдруг его начали толкать и будить. Пауэр встал, шатаясь от головокружения, что преследовало его уже постоянно. И начал медленно, пытаясь связать два слова, говорить:
— Ч-ч-что н-н-надо? Спать хочу!
— Майлз, я пришёл сказать, что мы, наконец, выиграли. Последний аванпост пал”-радостно и с гордостью говорил Эггман.
— Где выиграл-л-ли. Кто э-э-то? — чуть ли не падая, отвечал лис.