Если она и была до сих пор внутри меня, то бездействовала. Наверное, даже духи ветра иногда устают. Я не мог ее винить, если б она решила уйти. Хотя и жаль: я только-только начал к ней привыкать…
– Отдай мне эту мерзость, – сказал Алтарист, протянув руку к ониксовому браслету. – Мы уничтожим его раз и навсегда.
Я начал снимать его, но меня остановил легкий ветерок, дунувший в правый глаз. Видимо, сасуцеи все еще была здесь.
– Сам по себе червь ни в чем не виноват, – сказал я Алтаристу. – Это существо выдернули из его привычной среды обитания, разрезали пополам и поместили в Крессию. И он просто хочет вернуться назад.
Фериус отпустила меня – убедившись, что я могу стоять на ногах, и сказала:
– Видимо, это значит, что кому-то придется отправить его домой.
На ее губах играла неестественная улыбка. И через пару секунд я понял, что это значит.
– Дай мне чертову карту, – сказал я.
Она ухмыльнулась и протянула одну из своих алых карт долга.
– Итак, вот что значит быть аргоси? – спросил я. – Ты едва не гибнешь, страясь поступать правильно, а у тебя становится только больше долгов?
Фериус хлопнула меня по плечу.
– А почему, ты думаешь, я так часто играю и надираюсь?
– Я хотела бы поговорить с Келленом, – сказала Крессия, неуверенно поднимаясь со стула. Она обернулась к своим родителям. – Наедине.
Те с некоторой неохотой – и явно настороженными взглядами – вышли из комнаты.
«Предки! – подумал я. – Только что я едва не умер, пытаясь избавить их дочь от червя. И они до сих пор боятся, что я могу причинить ей вред?…»
Когда мы остались одни, Крессия подошла ко мне. Признаюсь, в глубине души я ожидал слов благодарности. Но она лишь протянула мне руку ладонью вверх.
– Дай ее сюда.
– Что?
Она указала на карту.
– Это мой долг. Мне его и платить.
– Крессия, ты не понимаешь, как это работает.
– Да? – Она пронзила меня взглядом. Было очевидно, что никаких благодарностей и возвышенных слов о моем героизме не последует. – А что тут сложного? Карта символизирует собой долг. Нужно вернуть червяка обратно, в его дом в Семи Песках, и выпустить его там, где он больше никому не причинит вреда. Или я упустила какую-то тонкость, которую поймет лишь великий аргоси вроде тебя?
– Нет, в основном все так и есть.
Она взяла карту, затем сняла браслет с моего запястья и надела на себя. Несмотря на браваду, я увидел, что девушка дрожит.
– Я вернусь в Семь Песков и сделаю все как надо. Тогда мы покончим с этим делом.
Я молчал, потрясенный ее бесстрашием. И тем, что честь и долг были для нее какой-то само собой разумеющейся обыденностью. Крессия улыбнулась мне.
– Знаешь, мой друг, ты выглядишь гораздо мудрее, когда не открываешь рот.
Внезапно она обняла меня – да так, что едва не выдавила весь воздух из легких.
– Спасибо, Келлен.
Сперва мне было неловко. Я невольно задавался вопросом, не собирается ли Крессия меня поцеловать. Глупо, конечно. Но джен-теп по природе своей не очень-то склонны к проявлению нежности, так что ощущения были… странными. Думаю, Крессия чувствовала это и просто продолжала держать меня за руку, ожидая, когда я разберусь с этим сам. И я разобрался в конце концов – и обнял ее, просто как друга, без всякой этой чепухи, которой бывает забита моя голова. И это оказалось неожиданно приятно.
Однако что-то изменилось. По-прежнему держась за меня, Крессия напряглась. И прошептала мне на ухо:
– Не доверяй моим родителям! – Я попытался отстраниться, но она не отпустила. – Я люблю их. Это лучшие люди, каких я знаю. Но в доме что-то не так. Завера, глава тайной полиции, несколько раз приходила сюда с тех пор, как я вернулась. То мамино изобретение… Я подозреваю – они сказали вам о нем не все.
– Что тебе известно? – спросил я.
– Ничего определенного. Я… не точно выразилась, когда сказала, что изменилось что-то в доме. Мне кажется, меняется вся страна.
Двери в мастерскую открылись, и вошла Джануча.
– Простите меня, но я должна убедиться, что с дочерью все в порядке. И этот червь не сделал ничего необратимого… Я хочу, чтобы ее осмотрел наш целитель.
Крессия отпустила меня.
– Конечно, мама. – Она игриво шлепнула меня по руке. – Как по мне, эти джен-теп слишком уж любят обниматься.
Мне очень нужно было к Фериус. Рассказать о том, что я узнал от Крессии. Но едва я вышел из мастерской, Алтарист ухватился за меня, как за мачту корабля посреди бурного моря.
– То, что ты сделал для нас, это великий дар! – заявил он. – Назови свою цену, попроси любую услугу – из тех, что я или моя жена можем вам оказать, – и мы все исполним. Клянусь!
Его объятия были слегка удушающими, но предложение мне понравилось.
– Вам не нужно…
Я не успел закончить. Фериус, которая следом вышла за мной в коридор, перебила:
– Убеди Джанучу прекратить эксперименты, – сказала она.
Алтарист удивленно вскинул брови, но потом рассмеялся, видимо, решив, что Фериус шутит.
