Для человека, который провел последние два дня в цепях, терзаемый изнутри отвратительным существом, Крессия сохранила великолепное самообладание.
Она изогнула бровь.
– Ты уже в третий раз спрашиваешь, Келлен. Сам-то готов?
Ну… теоретически. На трех жаровнях я расплавил металлические субстанции. Соответствующие иглы были вычищены и готовы к работе. Необходимые заклятия дыхания я знал назубок, но все-таки повторил их несколько раз, чтобы не ошибиться и не запнуться в самый неподходящий момент.
В моей жизни такое бывает нечасто, но вот сейчас – для разнообразия – я действительно знал, что делать. Вроде бы. Использование браслета из оникса делало процесс нестандартным, и я нервничал. Не добавляло спокойствия также присутствие Джанучи и Алтариста. Они встали на почтительном расстоянии, чтобы не мешать мне; и все же – готов поклясться – в каждом их вздохе сквозило сомнение.
Хотя у изобретателей был некоторый опыт сотрудничества с творцами амулетов типа Нифении (которая тоже пожелала присутствовать), эзотерические изыскания вроде работы с магическим червем были им непонятны. И для их научно-исследовательского типа мышления казались абсурдными.
– А ты будешь блевать? – поддел Рейчис.
Он сидел на спине Айшека, словно всадник на лошади. Гиена, похоже, не возражала, но возражала Нифения.
– Это неприлично, – прошептала она своему талисману. В ответ он фыркнул.
– Ха! – сказал Рейчис.
– Может, закроешь свой прекрасный рот? – сказала Фериус. – Не видишь? Дети пытаются сосредоточиться.
Знаете, что очень сложно? Удалять из человеческого глаза отвратительного скользкого магического червя. Еще труднее делать это, когда ты устал как собака и не можешь пересчитать собственные синяки. Но хуже всего – зрители, которые пялятся на тебя во время процедуры.
– Ладно, – сказал я, взяв серебряную иглу и погружая ее в медный расплав. – Так. Хорошо. Прости, Крессия, но сейчас я…
– Не надо мне ничего рассказывать. – Она смотрела на меня с сочувствием, которого я не заслуживал.
– Думаю, это может причинить тебе такую же боль, как и мне, Келлен.
«Чертовски похоже на правду», – подумал я. А вслух сказал:
– Полагаю, такие вот вещи и учат нас смотреть на жизнь философски.
Крессия усмехнулась. Не потому, что это было смешно. А потому, очевидно, что она была невероятно храброй.
– Нет ли другого способа, кроме этого варварского ритуала? – спросил Алтарист, кажется, уже в пятый раз.
Я стоял спиной и не видел его лица. Но готов был поспорить на все свои деньги: он едва может устоять на месте, борясь с желанием подбежать и оттащить меня от дочери.
Джануча начала успокаивать его, но Крессия перебила.
– Я – этуца Крессия фаль Гассан, – сказала она, – дочь народа исследователей. Когда мы постигаем мир, мы отвергаем страх и сметаем преграды. Выживу я или умру – но я избавлюсь от этой мерзости.
Она снова обратила взгляд на меня.
– Давай, Келлен. Сейчас.
По правде говоря, я бы повременил еще несколько минут, чтобы успокоиться, но Крессия сделала свой выбор, и я повиновался. Надев на запястье ониксовый браслет, я большим и указательным пальцами растянул веки Крессии, чтобы глаз оставался открытым.
Первая задача – выманить червя. Для этого требовалось заклятие дыхания и раскаленная игла, наконечник которой я прижал к глазу Крессии. Фокус (если такое легкомысленное слово можно использовать для чего-то настолько ужасного) состоял в том, чтобы установить контакт с серебром, не выколов глаз. Все это время мне приходилось чередовать два разных заклятия дыхания. Одно – чтобы не выжечь глаз, а другое – чтобы при помощи медного сплава на серебряной игле вытащить наружу червя.
Проще некуда.
Все тело Крессии содрогнулось, и она закричала – так громко, что, казалось, у меня из ушей вот-вот хлынет кровь. По ее смуглой щеке потекли черные маслянистые слезы; они шипели, касаясь кожи, и этот звук был слышен даже за ее мучительным криком. Медленно, неохотно, сопротивляясь изо всех сил, обсидиановый червь начал выползать на иглу.
Крессия перестала кричать, но конвульсии только усилились. Фериус подошла и придержала голову девушки.
– Она умирает! – закричала Джануча. Она уже не могла справиться с собой. – Это убивает ее!
Джануча не ошибалась. Шелла предупреждала, что червь пробыл в Крессии слишком долго; удаление может вызвать шок, который сожжет ей мозг. Вот теперь этот отвратительный ритуал, который я провел несколько раз за последние полгода, превращался в нечто совершенно новое.
«Оставь ее, – сказал я, направляя поток своей воли в браслет на запястье. – Твое место – в ониксе».
Червь продолжал медленно двигаться по игле, но я чувствовал: что-то не так.
– Едва ли она долго выдержит, – предупредила Нифения. – Тебе нужно действовать быстрее, Келлен.
Хотя червь мало-помалу выходил из глаза, дыхание Крессии оставалось поверхностным и слабым.
– Он убивает нашу дочь! – крикнул Алтарист. – Надо прекратить…
– Не вмешивайся, – сказала Нифения. – Ты должен позволить ему…
– Прочь с дороги, черт тебя побери!
