— В старых текстах наших предков говорилось об экспериментах первых алхимиков. Они полагали, что жизнь можно найти в священных металлах, в сплавах монет кастрадази. Мы давно утратили технологии для изготовления этих сплавов, но я полагала, что именно они могут вдохнуть жизнь в творение. Но вот чего я не знала — механизма, как это происходит. Уникальный состав сплавов помогает привязать к ним живую душу.
Она снова погладила птицу.
— У Крессии был домашний питомец — Тасасса. Она постоянно вертелась вокруг меня, когда я работала. Когда я впервые попыталась воссоздать сплавы химическим путем, она… она умерла. А потом ожила птица. И я подумала… Я лгала себе, полагая, что сумела совершить чудо, достойное наших предков. И я сумела. Только это было не чудо. А мерзость.
— Мерзость? — переспросил Алтарист. — Да ты с ума сошла! Это сила! Сила, которая означает, что нашим людям больше не нужно кланяться и лебезить перед другими народами этого мира. Мы будем править! С механическими драконами мы…
— Начнете войну, — сказал я, перебивая его.
— Война, в которой Гитабрия может победить! — отозвался Алтарист. — Твои друзья-аргоси боятся кровопролития? Тогда они должны помочь нам! Когда мы создадим армию оживших драконов, другие народы поймут, что нет никакого смысла сопротивляться.
Смешок слетел с моих губ. Но в нем не было веселости — лишь отвращение.
— Ты проклятый глупец. Думаешь, джен-теп когда-нибудь прогнутся под вас? Маги из моей страны просто убегут, уйдут в подполье, будут прятаться и использовать заклинания, чтобы убить всех могущественных мужчин и женщин — и их детей, — которых сумеют найти, в надежде ослабить врагов. Ты думаешь, что Дароменская империя, никогда не знавшая поражений, просто бросит оружие из-за новых машин? У них есть собственные изобретатели и собственные военные инженеры. Они придумают новые способы сражаться и убивать ваших драконов.
— Они, как и все остальные, скоро поймут бессмысленность сопротивления, — сказал Алтарист.
— Ты встречал берабесков? — спросил я. — Они скажут: «Это священная война, и бог велит нам сражаться».
— Брось это дело, муж мой, — умоляла Джануча. — Этот путь ведет к бедам и разрушениям.
— Нет! Он ведет к созиданию.
Алтарист подошел к клетке и распахнул дверь.
— Секрет, который ты скрывала, любовь моя, заключается вот в чем. Требуется правильная живая душа, настроенная на сплавы. Она может оживить их.
Изобретатель посмотрел на меня, и в его глазах я увидел безумие. А еще, как ни странно, искреннее сочувствие.
— Прости меня, магизер Келлен фаль Ке. Я бы не выбрал тебя, если бы только была альтернатива.
Две пары крепких рук схватили меня за плечи и поволокли к клетке. Алтарист опустил рычаг рядом с собой, и по медным проводам, соединяющим клетку с драконом, побежали извивающиеся шипящие молнии.
— Не думай об этом как о смерти, — сказал изобретатель, — просто другая разновидность жизни…
Я сопротивлялся изо всех сил. Зубами и когтями — в буквальном смысле — царапая и кусая мужчин, которые волокли меня к клетке Алтариста. Рейчис бы мной гордился…
На самом деле это неправда. Он обругал бы меня за то, что я слабак-голокожий, который до сих пор не научился вырывать зубами горло. Что ж, он прав.
В конце концов я просто перестал бороться и позволил помощникам Алтариста донести меня до клетки.
«Может, будет не так и плохо? — подумал я. — Стать достойным человеком у меня не получилось. Но вдруг проявлю себя как механический дракон?»
Первое, что я сделаю в этом случае, — схвачу в когти Алтариста и швырну его в Казаранское ущелье.
— Муж, ты должен прекратить это! — кричала Джануча. Она тоже пыталась отбиваться, но ее конвоиры были не галантнее моих. — Это убийство! Объединение не сплавляет душу с машиной, оно разрушает ее. Все, что остается — раб. Существо, которое выполняет команды, но не имеет собственной воли!
«Так… план мести провалился», — подумал я.
— Ты смеешься, — сказал мне Алтарист. — Это хорошо.
А я даже и не заметил.
— Давай же вместе смело начнем это путеше…
Взрыв эхом разнесся по амфитеатру. Охранник, державший меня справа, разжал руки и упал. Вероятно, потому что в спине у него образовалась дыра.
Охранник слева повернулся, пытаясь понять, что случилось, но продолжал крепко держать меня. В центре прохода, ведущего к сцене, стояла Крессия, держа в руках разряженное огненное копье. Она бросила его на пол и взяла одно из четырех других, которые принесла с собой.
— Дочка, нет! — крикнул Алтарист.
Один из охранников бросился вниз по лестнице — к ней. Даже не вздрогнув, Крессия нацелила свое второе копье, перекрутила трубки и снова выстрелила.
— Я — этуза Крессия фаль Гассан. И я убью каждого, кто прикоснется к моему другу.
Вообще говоря, попытка спасения была довольно впечатляющей. Увы, трое оставшихся солдат из тайной полиции вскинули собственные огненные копья. Джануча попыталась вырваться, но женщина, державшая ее, сбила изобретательницу с ног.
