Болтало всё сильнее, и командир миноноски, лейтенант фон Недермиллер сам встал к штурвалу. Этот высокий, худой как жердь человек служил раньше на Тихом Океане, на клипере «Забияка»: когда клипер вернулся на Балтику, фон Недельмиллер, тогда еще мичман, получил вместе с производством в лейтенанты, свой первый корабль — новенькую миноноску с гордым названием «Курица». Оттого и не уступал сейчас рулевому место у штурвала — окостенел от ответственности. Очень уж страшно и непривычно: вот так, в туманном молоке, вести хрупкое судёнышко на десяти узлах, там, где по-хорошему, ползти бы на трёх, да ещё с тузиком впереди, подавая сигналы гудками, а то и выстрелами.
Но — нельзя! Где-то под сплошным пологом тумана прячется шведская шхуна, команда которой уж конечно, не стала затыкать уши воском. Туман, конечно, съедает звуки, но протяжный вой туманного горна пробивается сквозь ватную пелену, разносясь куда дальше, чем стук машин.
Приходилось забыть о правилах судовождения в тумане и шпарить наугад. «Ерш» и идущая мателотом миноноска «Курица» покинули Транзундский рейд и резвым семиузловым ходом пошли на зюйд. «Аравия», возглавлявшая поиски, болталась мористее, где-то неподалеку, в молочной мгле. С ней шли еще две миноноски, родные сестры «Курицы» — «Коноплянка» и «Павлин». Ещё одна миноноска и номерное посыльное судно притаились под самым берегом.
Надо торопиться: по расчету времени шхуна контрабандистов наверняка миновала Биоркские острова, небольшой архипелаг у восточной кромки Выборгского залива. Ловить её в тумане — нечего и думать! «Аравия» и миноноски растянулись дугой, переговариваясь в тумане пронзительными гудками и сигнальными выстрелами. Расчёт был на то, что контрабандисты не рискнут прорываться чистой водой, южнее островов. Скорее всего, прокрадутся проливом Биорк-зунд: глубины там подходящие и для плаванья и для якорной стоянки. Еще дальше, возле южной оконечности острова Койвусаари, у входа в пролив, располагается пост таможенной стражи, но надежды на него у Эверта не было никакой. Потому, к Биорк-ё послали мичмана на вельботе с пятью матросами: доберётся — хорошо, нет — не беда. Залив все равно перекрыт так, что выбравшиеся из лабиринта проток шведы неизбежно угодят в мышеловку.
К полуночи «Ерш» встал на траверзе островка Писа
Зыбь становилась круче, волны накрывали миноноску, разбиваясь о кафедру-мостик, порой судёнышко двигалось чуть ли не под водой. Гардемарин Смолянинов, вцепившись в полу лейтенантской шинели, не отрывал взгляд от жестяного циферблата креномера. Скоро размах качки достиг тридцати шести градусов на сторону, юноша насчитал по 14 колебаний в минуту. Порой валяло так, что Ивану казалось — утлая скорлупка вот-вот перевернётся.
— Господин лейтенант!
Это Никола Румели: его пост на корме, возле укутанной парусиновым чехлом пушки. Лейтенант поставил гардемаринов-практикантов сигнальщиками — лишние две пары глаз в тумане не помешают.
— С «Ерша» семафорят: «поворот на три румба на вест, ход развить до полного! Неизвестное судно в проливе!»
«Ерш» трясся всем корпусом — судно била крупная дрожь от работающих чуть ли не вразнос механизмов. В помощь измотанные, еле держащимся на ногах кочегарам дополнительно отрядили матросов, младший инженер-механик Федосеев, хозяин машинного отделения, не вылезал из низов, чередуя молитвы Николе Угоднику с матерными периодами — но всё равно стрелка счётчика механического лага никак не желала переползти за семь с половиной. Где-то там, в тумане, ползла через пролив шведская шхуна; на перехват ей, надрывая машины, торопилась «Аравия». Но уже было ясно, что не поспеть: ходкая посудинка шмыгнёт в лабиринт шхер задолго до того, как с «Аравии» ее заметят. Еще бы, в таком-то молоке…
Капитан-лейтенант Кологерас покрепче ухватился за ограждение мостика. Канонерку мотало всё сильнее. С зюйда шла крупная зыбь, и коечные сетки, заполненные парусиновыми, набитыми пробкой, свертками, не слишком хорошо защищали стоящих на мостике от взметающихся с каждым ударом волн брызг.
— Сергей Алексеевич, мне мерещится, или туман становится реже? И, вроде, ветерок? — обратился к начальнику отряда Посьет. — Определённо — ещё час-полтора и развиднеется!
— Отлично! Следуем тем же курсом, тогда они окажутся между нами и миноноской. Ещё полчаса — и ложимся на курс сближения, зажмём мерзавцев в клещи.
— А не уйдут? — озабоченно спросил капитан-лейтенант. — Что-то уж слишком резвые…
