Ситуация в лондонском Р
Туман был плотным, он скрадывал звуки и не давал ничего рассмотреть. Там, где он расступался, Уилл Херондэйл мог рассмотреть бегущую вперед улицу, скользкую, сырую и темную от дождя, и мог расслышать голоса покойников. Не все Сумеречные охотники могли слышать призраков, если те сами этого не хотели, но Уилл был одним из тех, кто мог.
Когда он приблизился к старому кладбищу, их голоса превратились в разрозненный хор из воплей, мольбы, криков и ворчания. Это кладбище не было спокойным, но Уилл знал это; это был его не первый визит на Кладбище Скрещенных Костей близ Лондонского моста. Лучшее, что он мог сделать, чтобы приглушить шум, от которого его всего так и передергивало, поднять воротник рубашки, так чтоб он закрывал уши. Сверху же на его черные волосы моросил дождик. Вход на кладбище был уже совсем рядом: это были кованые железные ворота, служившие проходом через высокую каменную стену, однако проходящие миряне не увидели бы здесь ничего, кроме участка заросшей земли, бывшего строительной площадкой.
Как только Уилл приблизился к воротам, из тумана материализовалось нечто далеко не земное: огромный бронзовый дверной молоток в форме человеческой руки с костлявыми пальцами. С исказившей лицо гримасой Уилл протянул облаченную в перчатку руку, поднимая молоток и позволяя ему упасть один, два, три раза; ночную тьму пронзил глухой лязг. За воротами от земли, словно пар, поднимался туман, перекрывая блеск валяющихся тут и там костей. Туман начал медленно уплотняться, вбирая призрачное голубое свечение. Уилл оперся руками на решетки ворот; холод металла просочился сквозь перчатки, пронизывая до костей, и он вздрогнул. Было холоднее, чем обычно. Воскресая, призраки буквально высасывали из окружающей среды энергию, лишая воздух тепла. Волосы на затылке встали дыбом, когда голубой туман перед Уиллом медленно трансформировался в старуху в лохмотьях и белом фартуке; голова призрака была опущена вниз.
— Привет, Мол, — сказал Уилл. — Если мне позволено будет сказать — сегодня вечером ты выглядишь прекрасно, как никогда.
Призрак подняла голову. Старая Молли была одной из самых сильных призраков, с которыми ему доводилось когда-либо сталкиваться. Даже несмотря на то, что лунный свет едва-едва был виден сквозь бреши между облаками, она практически не была прозрачной. Её тело было достаточно массивным; волосы были собраны в густой желто-серый пучок, свисавший на одно плечо; грубые красные руки были уперты в бока. Только её глаза были пусты, одинаковые синие огни трепетали в их глубине.
— Уильям Герондейл, — сказала она. — Снова ты, да еще так скоро.
Она двигалась прямиком к воротам скользящими движениями, которые свойственны только призракам. Её ноги были грязными, не смотря на то, что они вообще не касались земли. Уилл прислонился к воротам.
— Знаешь, а я скучал по твоему миленькому личику.
Старуха усмехнулась, огоньки её глаз замерцали, и под полупрозрачной кожей Уилл разглядел очертания черепа. На небо вновь набежали облака, скрывая луну. Где-то на задворках сознания Уилл подумал о том, что же такое сделала Старая Молли, что оказалась похороненной здесь, вдалеке от священной земли. Большая часть воплей мертвецов принадлежала проституткам, самоубийцам и мертворожденным: изгоям, которые не могли быть похоронены на погостах. Хотя Молли удалось извлечь из этой ситуации прибыль, так что, наверное, она не возражала. Старуха хмыкнула.
— Чего ты хочешь, молодой Сумеречный охотник? Яд Мальфаса? У меня как раз есть коготь Моракаского демона, прекрасно отполированный, и яд на кончике почти незаметен…
— Нет, — ответил Уилл. — Мне нужно не это. Мне нужен толченый порошок Форайского демона.
Молли повернула голову и плюнула усиком голубого огня.
— И зачем бы такому приличному молодому человеку как ты могло это понадобиться? — Уилл только мысленно вздохнул, несогласие Молли было частью процесса торга. Магнус уже несколько раз посылал Уилла к Старой Мол: за черными вонючими свечами, которые прилипали к коже как смола; за костями нарожденного ребенка и за мешочком с глазами фей, кровь из которого испачкала его рубашку. По сравнению с этим, «толченый порошок Форайского демона» звучал даже приятно. — Думаешь, я дура, — продолжила Молли. — Это ловушка, не так ли? Вы, исполины, поймаете меня на торговле такими вещами, и все, конец Старой Мол.
— Ты уже мертва. — Уилл постарался, чтобы в голосе не было слышно раздражения. — Я не знаю, что совет сумеречных охотников смог бы сделать тебе сейчас.
— Тьфу. — Её запавшие глаза пылали. — В тюрьмах Молчаливых Братьев под землей могут содержаться как живые, так и мертвые. Ты же знаешь это, Сумеречный охотник.
Уилл поднял руки вверх.
