Шарлотта дважды перечитала письмо, чтобы запомнить все подробности, потом скомкала его и бросила в камин. Устало облокотившись о каминную полку, она наблюдала, как огонь пожирает бумагу.
Письмо произвело на нее смешанное впечатление – оно удивило и насторожило ее, а еще на Шарлотту навалилась неимоверная усталость: Мортмэйн сидел, как жирный паук в центре огромной паутины, а она, что бы ни пыталась предпринять, все равно чувствовала себя беспомощной мухой. И что она скажет Уиллу?.. Шарлотта отрешенно смотрела в огонь. Иногда она думала, что Уилла послал ей Ангел, чтобы испытать ее терпение. Язвительный, насмешливый и колючий, как еж, он отвергал все попытки приласкать или утешить его. И все же, глядя на Уилла теперь, Шарлотта вспоминала маленького мальчика, который забился в темный угол, зажмурился и закрыл уши руками, чтобы не поддаться на уговоры приехавших за ним родителей, умолявших сына вернуться домой.
Когда Херондэйлы уехали, она опустилась перед ним на колени, а он поднял заплаканное лицо и посмотрел на нее огромными синими глазами с длинными черными ресницами. В то время он был хорошенький, как девочка, худой и изящный, а потом как в омут с головой бросился в бесчисленные тренировки, и всего за два года от его прежней хрупкости не осталось и следа, он превратился в крепкого юношу, с головы до ног покрытого боевыми шрамами и знаками. А тогда его детская рука безжизненно лежала в ее руке. Мальчик прокусил губу, сам того не заметив, и кровь залила весь подбородок, даже на рубашке было несколько пятен. «Шарлотта, ты скажешь мне, правда? Скажешь, если с ними что-то случится?» – «Уилл, я не могу…» – «Я помню Закон. Просто хочу знать, живы они или умерли. – Он умоляюще посмотрел на нее. – Шарлотта, ну пожалуйста…»
– Шарлотта!
Она отвернулась от огня. В дверях гостиной стоял Джем. Шарлотта все еще глядела в пучину прошлого, и теперь ей вспомнился Джем, когда он прибыл из Шанхая. Его глаза и волосы были черными, как чернила, а потом стали серебряными, словно покрылись патиной. Наркотик все больше изменял его тело, медленно убивая юношу.
– Не спится, Джеймс? Который час?
– Уже одиннадцать, – ответил Джем и пристально посмотрел на нее, склонив голову. – Что с тобой? Выглядишь потерянной, будто заблудилась где.
– Да нет, я просто… – Шарлотта махнула рукой. – Это все из-за Мортмэйна.
– Я хотел спросить, – проговорил он, подойдя ближе и понизив голос, – кое-что важное. Габриэль сказал сегодня во время тренировки, что…
– Ты был там?
– Нет, Софи была. Она не сплетница, но Габриэль сказал нечто, что потрясло ее. Якобы его дядя покончил с собой, а мать умерла от горя из-за… твоего отца.
– Из-за моего отца? – растерянно переспросила Шарлотта.
– Судя по всему, Сайлас, дядя Габриэля, нарушил Закон, а твой отец узнал об этом и сообщил Анклаву. Дядя покончил с собой со стыда, а миссис Лайтвуд умерла от горя. Как выразился Габриэль, Фэйрчайлдам плевать на всех, кроме самих себя и Закона.
– А почему ты мне об этом рассказываешь?
– Ну, хотелось узнать, правда ли это. Если так и было, то стоит сообщить Консулу, что Бенедикт Лайтвуд хочет завладеть Институтом из мести, а не из бескорыстных побуждений принести пользу Анклаву.
– Это неправда… – Шарлотта покачала головой. – Этого просто не может быть: Сайлас Лайтвуд покончил с собой потому, что полюбил свою
– А вот это уже интересно. – Глаза юноши сверкнули.
– Думаешь, Габриэль хочет досадить всем нам или его отец солгал, чтобы…
Шарлотта так и не закончила, потому что Джем согнулся пополам, как от удара в солнечное сплетение, и раскашлялся. Он попытался прикрыть рот и запачкал рукав кровью.
– Джем!.. – воскликнула Шарлотта и бросилась к нему, но юноша отшатнулся и протестующе поднял руку, продолжая кашлять.
– Все в порядке, – судорожно прошептал он и утер кровь с лица, – отойди. Пожалуйста, Шарлотта, не надо.
– Я могу чем-нибудь… – расстроенно спросила она, а сердце заныло в груди.
– Ты же знаешь, что не можешь. – Юноша опустил руку, манжет в крови, в глазах укор. Потом он ослепительно улыбнулся и сказал: – Дорогая Шарлотта, ты всегда была мне как старшая сестра, самая лучшая старшая сестра на свете! И ты сама это знаешь, не так ли?
Шарлотта просто опешила. Джем как будто прощался с ней, и она не нашлась с ответом. Он стремительно повернулся и вышел из комнаты. Она смотрела Джему вслед и пыталась убедить себя, что ей показалось, ему ничуть не хуже, чем обычно, и время пока есть. Она любила их всех, как своих детей, и потому мысль о том, что скоро они потеряют Джема, разрывала ей сердце. Особенно из-за Уилла – ведь если Джем умрет, то унесет с собой все человеческое, что оставалось в юноше.
