Тесса увидела женщину, завернутую в платок, с корзиной цветов, свисающей из одной руки и ребенка, завернутого в уголок платка, подпирающего ее плечо. Их глаза были закрыты, их кожа была бледный, как творог; они выглядели больными, если не мертвыми. Босоногие дети, такое грязные, как и бездомные коты, играли на улицах; женщины сидели, прислонившись друг к другу на крыльце зданий, очевидно, пьяные. Мужчины были хуже всего, припадающие к стенам домов, одетые в грязные, заплатанные пальто и шляпы, с их лицами выражающими безнадежность, как гравюры надгробий.
— Богатые лондонцы из Мейфэр и Челси любят полуночные туры по таким районам, как эти, — сказал Джем нехарактерно горьким голосом. — Они называют это трущобами.
— Они останавливаются и… и помогают каким-то образом?
— Большинство из них нет.
Они просто хотят посмотреть, таким образом, они смогут вернуться домой и рассказать на следующем чаепитие о том, что они видели настоящих карманников, которые воруют у пьяных или непрофессиональных проституток или Дрожащих Джемми. Большинство из них никогда не выходит из экипажей или омнибусов.
— Что такое «Дрожащий Джемми»?
Джем посмотрел на нее безжизненными серебристыми глазами.
— Замерзший, оборванный нищий, — сказал он. — Который, скорее всего, умрет от холода.
Тесса подумала о толстой бумаге, наклеенной на трещины на окнах в ее нью-йоркской квартире. Но по крайне мере у нее была спальня, место, чтобы прилечь и тетя Харриет, чтобы сделать ей горячий суп или чай, в приделах досягаемости. Ей повезло.
Экипаж остановился на невзрачном углу. На другой стороне огни открытого публичного дома разливались по улице, вместе с устойчивым потоком пьяниц, некоторые из которых с, опирающимися на их руки, женщинами, их ярко окрашенная одежда была грязной и их щеки сильно нарумянены. Где-то кто-то пел «Жестокая Лиззи Виккерс». Джем взял ее руку.
— Я не могу зачаровать тебя от взглядов примитивных, — сказал он. — Поэтому опусти голову пониже и держись ближе ко мне.
Тесса криво улыбнулась, но не убрала свою руку из его.
— Ты уже это говорил.
Он наклонился ближе и прошептал ей на ухо. От его дыхания по ее телу пробежала дрожь.
— Это очень важно.
Он протянул руку мимо нее к двери и распахнул ее. Он спрыгнул на мостовую и помог ей спуститься, притянув ее поближе к себе.
Тесса оглядела улицу. Она поймала несколько безразличных взглядов из толпы, но по большей части они были проигнорированы. Она направились к узкой двери, выкрашенной в красный цвет. К двери вела лестница, но в отличие от всех лестниц в этом районе, они были пустыми. Никто не сидел на ней.
Джем быстро преодолел лестницу, ведя Тессу за собой, и резко постучал в дверь. Через мгновение ее открыла женщина в длинном красном платье, обтягивающее ее тело так сильно, что у Тессы расширились глаза от изумления. У нее были черные волосы, уложенные на голове и скрепленные парой золотых палочками. Ее кожа была очень бледной, ее глаза были подкрашены сурьмой…но при ближайшем рассмотрении Тесса поняла, что она не была иностранкой, а просто использовала белила. Ее губы напоминали мрачный красный бант. Уголки ее рта опустились вниз, когда ее взгляд остановился на Джеме.
— Нет, — сказала она. — Не Нефилимы.
Она уже двинулась, чтобы закрыть дверь, но Джем поднял трость; из ее основания выскочило лезвие, удержав дверь открытой.
— Не беспокойся, — сказал он. — Мы здесь не от Конклава. А по личному вопросу. — Ее глаза сузились. — Мы ищем кое-кого, — сказал он. — Друга. Отведи нас к нему, и мы не будем тебя более беспокоить.
На это она откинула голову назад и засмеялась.
— Я знаю, кого вы ищите, — сказала она. — Здесь есть только один из вашего вида.
Она отступила от двери, с презрением пожимая плечами. Лезвие Джема с шипением скользнуло обратно в футляр, и он нырнул под низкую перемычку двери, таща за собой Тессу.
По ту сторону двери был узкий коридор. В воздухе висел тяжелый сладкий запах, такой же, как и запах, который исходил от одежды Джема, когда он принимает свое лекарство. Ее рука невольно сжала его руку.
— Сюда Уилл приходит, чтобы купить… купить то, что мне нужно, — прошептал он, наклонив голову так, что его губы почти касались ее уха. — Несмотря на это, почему же он сейчас здесь…
Женщина, которая открыла дверь, оглянулась через плечо, когда шла по коридору. Ее платье было сзади с разрезом, открывающим ее ноги, и кончик длинного, тонкого, разветвленного хвоста, в черно-белых отметинах, как на чешуе змеи. Она колдунья, подумала Тесса и ее сердце глухо стукнуло. Рагнор, Темные сестры, эта женщина… почему колдуны всегда кажутся такими… зловещими? Пожалуй, за исключением Магнуса, но она чувствовала, что Магнус вообще был исключением из многих правил.
