Окей. Кивнув, я по-хозяйски осмотрел вещи. Без раздумий закинул в сумку сменку белья и харчи в дорогу. Потом сбегал в свой угол за печь и, взяв оттуда одеяло, в котором обычно укутавшись спал, закинул наверх сумки.
- Я всё, ма.
Дед, увидев мои сборы, довольно крякнул. Мать в начале может и хотела поспорить, но потом молча с моим выбором согласилась. Ну да. Нафига тащить лишнее, если одежду там дадут? Опять же, если в дороге похолодает – просто укутаюсь в одеяло. Да и спать – где бы мы ни остановились – будет норм. Укутаюсь, свернусь калачиком и я в шоколаде.
Когда за окном появились первые намеки на рассвет, к нам присоединился и батя. Весь из себя странно торжественный и молчаливый, он обнял меня и сказал:
- Служи, сын. За нас двоих служи во имя Спасителя. Я в свое время из Инициации не смог ничего вынести, поэтому на войну меня и не взяли, а я так хотел бы…
Глаза бородатого столяра наполнились каким-то непонятным чувством. Я это чувство интерпретировать не смог и про себя обозвал «сожалением о неубитых безбожниках».
Потом были наставления в дорогу. Я их слушал вполуха, про себя стараясь сосредоточиться на главном. Итак, дед обмолвился, что ситуация на этом фронте постоянно меняется. Также – важная деталь – «все против нас!». Не сомневаюсь, что в таких условиях мы не отхватываем люлей по полной только чудом. Блин. Не помереть бы. Если я хочу набрать эти 2000 дурацких очков, чтобы отсюда выйти, мне нужно поспешить – взяться хоть за какой-то квест, так как если буду тянуть с этим, могу просто помереть на войне. Мда… Надо срочно что-нибудь придумать.
С первыми лучами рассвета окончательно распрощался со своими. Братец, как обещала мне плачущая мамка, попрощается со мной, то бишь с Томасом, уже у храма. Ну и ладно.
Перекинув сумку через плечо, выбежал в рассветную прохладу утра. Пока бежал босиком по росе к храму, подметил, что сумка неудобно шлепает по ноге – нужно будет потом на месте лямку поправить.
Как только оказался на месте, приметил фигуры Алана и Сэма. Мальчишки также уже собранные в торжественном молчании ждали остальных. Кивнув им, поздоровался и уселся рядом ждать. Ожидание порой рождает любопытные мысли в голове. Интересно, а кто-нибудь из этих подростков, кто отправляется на фронт, кроме меня одержим? Есть тут другие игроки среди них? В числе местных инквизиторов – не сомневался – есть. Хотя… Я еще не знаю насколько большой тут мир. Вот только сегодня утром дед случайно обмолвился, что наше государство называется Византией. Вроде в реале в истории было такое давно, ну и шут с ним – дизайнерам, наверное, в лом было придумывать новые названия. А вообще, сколько здесь этих государств? Сколько стран? Карта большая? Вдруг нас совсем в разнобой по разным углам разбросало…
Не успел я оглянуться, как на пригорке уже показался Вильям и Лидия. Все собранные, торжественные. Лица выдавали волнение и одновременно радость. Не думаю, что ровесников Томаса радовала возможность помереть за Спасителя. Скорее, они также просто хотели посмотреть мир. Хотя, может я чего и не знаю.
Наконец, откуда-то из-за угла храма к нам подъехала запряженная телега. Лошадью управлял какой-то молодой не знакомый мне русоволосый инквизитор. Из храмовых ворот к нам вышла еще парочка – Лука, который проводил вчера Инициацию, мой братец, и тот самый моложавый ушастый ментальный маг.
Услышал рядом голос Лидии:
- Эх… Жаль Старшего Инквизитора нет, только наместник. Обычно он провожал новобранцев…
В голове щелкнула догадка. Наместник. Ушастый ментальный маг. Сам Старший Инквизитор, небось, высокоуровневый менталист. Поехал по своим делам, оставил наместником это недоразумение. Хм… Почему? Неужели менталистов так мало, и кроме ушастого никого не нашлось? Блин! Где бы узнать это ещё?..
Прощание и последующие сборы проходили сумбурно. Наш возница – тот самый русоволосый инквизитор в телеге, как выяснилось, звали его Питер – по-хозяйски собрал из наших сумок припасы и сложил всю еду в деревянный ящик, в котором, как я краем глаза приметил, был уже походный котелок, посуда и прочий нужный в дороге инструмент.
Братец порывисто обнял меня, нас опять построили шеренгой и – я вот этому вообще ни фига не удивился – заставили дать торжественную клятву «сражаться всеми силами за Византию и за Спасителя». Когда в башке во время дурацкой клятвы дзынькнуло оповещение о ментальной атаке, я про себя хмыкнул. Мда… Чего и следовало ожидать. Атакующий маг хотел внушить мне «важность произнесенной клятвы». Вот где этот наместник Старшего Инквизитора набрался таких кривых ментальных заклинаний с откатом в виде физической боли? В каком злачном месте он их взял? Пусть отнесет обратно!
С сожалением опять подметил, что, как и после Инициации, вернуть боль не могу. Выдавать себя нельзя! Жаль… Скрипнул зубами. Сам себе обещал, что, если когда-нибудь ушастый попадется в темном переулке, припомню ему по полной. И за себя, и за остальных.
