Ради него я отказалась от прежней жизни. Потеряла друзей, ушла от состоятельных родителей, бросила престижный ВУЗ. Отдала ему всю себя, а в ответ получила нож в спину... Эта рана и маленькая дочка - все, что у меня теперь есть.- Наш брак был ошибкой... Ты не достоин меня, Матвей, - глубоко вдыхаю, пытаясь унять дребезжание в горле, - я подаю на развод... хочу забыть о тебе, как о страшном сне...В трубке тишина. Но я знаю, чувствую, с каким напряжением он впитывает каждое мое слово.- С тобой свяжется мой адвокат, будь любезен подписать заявление.- С превеликим удовольствием, - усмехаясь, хрипит его голос.ХЭ, очень чувственно и эмоционально.
– Ну, и где? Ничего не горит…
Лысый мужик чешет подмышкой и переводит на меня раздраженный взгляд.
– Это сейчас не горит… – в сотый раз начинаю объяснять я, – а стоит проехать несколько километров, и она загорается.
– Какая именно загорается–то?
– Вот здесь… справа… – тычу пальцем в электронное табло.
– И что на ней нарисовано? – спрашивает он снисходительным тоном, поглядывая на усмехающихся за моей спиной своих коллег.
– Это датчик уровня масла… Он загорается, когда я проезжаю несколько километров.
– Так может, масло поменять?.. Не?..
– Я поменяла на прошлой неделе, а лампочка все равно горит…
– Где меняла?
– В сервисном центре.
– Так и предъяви им! Их же косяк!
Естественно, это было первое, что я сделала! Но там мне выставили счет с четырьмя нолями, объяснив это тем, что якобы я сама сбила настройки бортового компьютера, и теперь его придется перепрошивать.
Денег у меня таких на ремонт не было, а просить у родителей – верный способ вновь стать безлошадной.
– Но я же к вам приехала, – не сдаюсь я, – вы сможете помочь?
Мужик скептично морщится и разворачивается к остальным.
– У нас сейчас электронщик в отпуске… – отвечает за него долговязый парень.
– В алкогольном… – кто–то хмыкает сзади.
– Если только через две–три недели…
Попрощавшись, сажусь в машину.
– Ну, как?..
– Никак… – отвечаю я Маше, своей подруге.
– Может, по домам?
– Заедем еще в один сервис.
Она со стоном откидывается назад и начинает обмахиваться папкой формата А4.
– Сколько можно, Ань?! Ну, расскажи ты своему отцу, он же мужчина, пусть разбирается!
– Не будет он разбираться! – отрезаю я, – заберет машину и все.
У меня ушел целый год на то, чтобы уговорить родителей купить мне ее. И на 19–летие они ее мне подарили… но, с одним условием – все вопросы по ремонту и обслуживанию моей девочки я беру на себя.
– Там тебе скажут то же самое!
– Посмотрим… – бурчу я, выезжая на проезжую часть.
В последний автосервис, четвертый по счету, мы приезжаем уже вечером. И мне остается только молиться, чтобы он не оказался закрытым.
– Подозрительное местечко… – с сомнением в голосе, говорит Маша.
Металлические ржавые ворота открыты настежь. Во дворе, перед двухэтажным бетонным зданием на куче старых автопокрышек сидят двое парней.
– Успели…
Видимо, шелест щебня, по которому мы катимся, привлекает их внимание, потому что они одновременно поворачивают к нам головы и начинают с интересом рассматривать мою девочку.
Согласна, посмотреть есть на что. Моя небесно–голубая с перламутром АУДИ никого не оставляет равнодушным.
Останавливаюсь прямо перед сидящими парнями и выхожу из машины.
– Добрый вечер.
– Здрасти, – бросает мне один из них, жгучий брюнет с черными глазами.
– С кем я могу поговорить? – спрашиваю я, немного теряясь под их бесцеремонными взглядами.
– По какому вопросу? – делает большой глоток пива из жестяной банки и принимается нагло меня рассматривать.
Мне это за сегодняшний день уже порядком надоело. Четвертый сервис, и в каждом на меня смотрят или как на тупую курицу, или как на кусок мяса.
– Кто у вас тут главный?!
– Ну, допустим, я… – нагло улыбается мерзавец, не отводя взгляда от моих ног.
–Я по поводу ремонта автомобиля… вы можете посмотреть?
Он допивает пиво, сминает жестяную банку одной рукой и кидает ее в стоящую неподалеку урну.
– Ну, показывай, че там…
Я снова начинаю рассказывать, что у меня горит лампочка, которая гореть ну никак не должна. Что меняла масло вовремя и что компьютерная диагностика показала сбой в электронике.
Парень деловито открывает капот, проверяет уровень масла в бачке, затем зачем–то, дико смущая Машу, лезет под панель в салоне.
– Ден, хорош понтоваться! – подает голос второй парень, – позвать Мота?
– Да здесь, по–любому, мозги слетели, – с умным видом выдает брюнет, – прошивка нужна…
– Мот!!! Выйди! – едва не оглушает меня ор сидящего на покрышках парня.
Но мне уже и без этого Мота понятно, что здесь мне тоже не помогут. Придется сдаваться родителям. Вот если бы уговорить папу сделать все втихаря от мамы, но… он вряд ли согласится, потому боится ее не меньше меня.
– Спасибо, мы, наверное, поедем… – вежливо улыбаясь, говорю я парням, – обратимся в Ауди–Центр…
Уже собираюсь отвернуться, как мой взгляд застревает на фигуре, отделившейся от одного из находящихся на первом этаже здания гаражей.
Клонящееся к закату солнце бьет парню в глаза, зато мне позволяет рассмотреть его в малейших подробностях.
Легкий ветерок путается в его светло–русых волосах, а яркие лучи любовно обтекают скульптурно вылепленный голый торс. Он идет не спеша, сосредоточенно вытирая руки о грязную тряпку.
И чем ближе подходит, тем сильнее я смущаюсь. Словно это я, а не он обнажена по пояс.
Я, конечно же, не впервые вижу голый мужской торс. В школе, да и в университете, парни часто снимали майки на физкультуре, но все они по сравнению с этим Мотом лишь мальчишки.
