До десяти часов утра мы с Юлией провели, выполняя очень важную и ответственную работу — играли в морской бой. Я с разгромным счетом выигрывала. Правда, приходилось соблюдать конспирацию и когда в кабинет кто-то заглядывал, будь то наш сотрудник или посторонний человек, мы с невинными рожами делали вид, что усиленно работаем: Юля чертит график, я пишу отчет.
— Б 6, - с видом бывалого стратега сказала подруга.
— Мимо, — я злорадно захихикала.
— Та где ж ты свои корабли расставила? — и она с досадой закусила карандаш.
— Примитив. Так я тебе и призналась, — и безжалостно добавила: — В 7?
— Потопила.
Притом по упавшему голосу инженера можно было подумать, что я потопила не корабль, а горячо любимую бабушку, не успевшую отписать единственной внучке все свои несметные богатства.
Дверь в кабинет резко распахнулась (как только петли выдержали?) и в проеме появилась Берская. Злая, всклокоченная, мрачная. Мы еле успели попрятать листы с игрой.
— Диченко, Райнис, к шефу! Срочно!
Точно плюнула, а не сказала и, не дожидаясь ответа, умчалась.
— Одним местом чувствую, что эта хорошая новость станет для нас плохой, — недовольно пробурчала я, вставая из-за своего стола.
Напарница нехотя поплелась следом.
Перед кабинетом шефа царил небывалый ажиотаж. Все бегали, суетились, шумно давали указания, сталкивались друг с другом и с предметами меблировки. И только мы с Юлей, словно стойкий маяк среди бушующего моря, скромненько стояли, ожидая указаний «горячо любимого и обожаемого» шефа. Они, к сожалению, (указания) не замедлили последовать.
— Зайдите, — почему-то вежливо сказала Наталия.
Эта веж-ж-жливость неспроста. Меня это насторожило.
Мы недоуменно переглянулись и подошли к двери. Я взялась за ручку и пораженно замерла. Внутри все похолодело и покрылось ледяной корочкой.
Знаете, иногда так бывает, что человек наперед знает, что случится. Кажется, это называют шестым чувством. Вот и я почувствовала, кого увижу за этой дверью.
— Катерина, что случилось? — взволнованно спросила подруга, легонько тронув меня за плечо. — На тебе лица нет, бледная, как стена.
— Все в порядке, — я глубоко вздохнула, выравнивая дыхание и успокаивая бешеное сердцебиение. — Просто желудок схватило. Уже лучше, — и распахнула дверь в кабинет.
Владлен суетился возле своего рабочего стола, нервно перекладывая с места на место и листая какие-то бумаги, а возле окна спиной к нам стоял… вампир.
Я не ошиблась.
Уверенна, он услышал нас еще в коридоре, но даже сейчас делает вид, что здесь никого нет.
Завидев нас, Владлен облегченно выдохнул и, прокашлявшись, привлекая внимание вампира, громко сказал:
— Господин Грегор, позвольте представить вам одних из лучших наших специалистов.
Вампир отвернулся от окна и снисходительно посмотрел на шефа. У Владлена выступила на лбу испарина.
— Катерина Диченко и Юлия Райнис.
Господин Грегор почтительно склонил голову в знак приветствия.
Юлия заметно разволновалась, я же смогла остаться невозмутимо спокойной. Во мне даже зародилось чувство холодного любопытства. Страх и волнение я оставила за дверью этого кабинета.
— Добрый день, господин Грегор, — я приветливо улыбнулась, и смело посмотрела ему в глаза.
На лице вампира легкой тенью проскользнуло удивление, и он широко улыбнулся, полагаю, дружески, демонстрируя шикарные белые зубы, а главное — клыки.
Краем глаза я заметила, что у Юли мелко задрожали руки, а у шефа выпали из рук документы и белые листы неряшливой стайкой разлетелись по полу.
«Дружеский» оскал я вернула вампиру снисходительной улыбкой. Нашел чем меня пугать. Не видел он улыбки Джейрана… Вот она реально впечатляет. Можно так сказать за душу берет. И это я говорю только о действительно приветливой улыбке. По-настоящему разъяренными тэргов я, хвала небесам, не видела. Джейран, тот вообще любитель поскалиться. Так что меня сейчас даже челюстью крокодила не впечатлишь.
Я оценивающе рассматривала вампира. Мужчина лет тридцати-тридцати пяти, хотя на самом деле его возраст может быть и тысячу лет. Высокий, подтянутый, спортивного телосложения, с приятными чертами лица, нос с горбинкой, темно-серые глаза, короткие русые волосы зачесаны назад. Кожа обычного белого цвета, а не как любят стращать «мертвенно-бледная». Одет с иголочки: чистая, блестящая от лака обувь, черный костюм из дорогой ткани, идеально белоснежная рубашка, жилетка, тонкий галстук с булавкой.
Серебряной, — с удивленным сарказмом заметила я.
От вампира невозможно было оторвать глаз. Исходившие от него волны природного магнетизма, обаяния, харизмы, называйте, как хотите, ощущались буквально физически. Для человека вампир пугающ и притягателен одновременно, как огонь для мотылька.
Только вот на меня это особо не действует. Да, да… мой спокойный взгляд и, пожалуй, даже равнодушное отношение, если не обескуражили, то точно позабавили господина Грегора.
Повисшую продолжительную паузу нарушил Владлен, громко прокашлявшись, и осипшим голосом сказал, обращаясь ко мне и Юлии, но при этом неотрывно смотря на вампира:
