Мне послышался ироничный смех, едва различимый, больше похожий на плод моего воображения. Клянусь, это смеялся Элиш. Я завертела головой, но так и не смогла его увидеть. Ах, ну да, ну да, он же Хозяин дома, чуть не забыла. Страшно представить, на что он способен.
— Пока мы не можем представить точные данные. По мере необходимости вам будут сообщать, что конкретно от вас нужно. Оплата не зависит от того, смогли ли вы выполнить наши требования. Сейчас вы можете спокойно располагаться в поместье. Комфортное проживание и любые ваши требования будут тут же выполнены. Если возникнут вопросы, обращайтесь ко мне в любое время суток.
Я стояла в сторонке и тихо обалдевала. Такой ереси я в жизни еще не слышала. И ведь не поспоришь и не возмутишься. Нас наняли, заключили контракт и мы теперь должны послушно ждать дальнейших указаний относительно работы. Театр абсурда.
— В качестве кого мы должны пребывать здесь? За кого вы нас принимаете? — недовольно бросил Доран Малик. Его козлиная бородка смешно встопорщилась.
— За дорогих и очень желанных гостей, мой любезный господин Малик, — ласково протянул Алдар Элиш, плавно выходя у меня из-за спины.
Я испуганно дернулась в сторону, едва не сбив вазу со столика. Сердце сделало кульбит и остановилось где-то в районе желудка. Это ж надо так хороших людей пугать! И где он только взялся? Я, не скрывая раздражения, недовольно посмотрела на Алдара, заметив, как изогнулись в едва видимой ухмылке уголки его губ.
Доран побледнел, его борода затряслась, и он начал горячо уверять, что невероятно счастлив здесь находиться. Наблюдать за этим было противно и стыдно. Остальные тоже не остались равнодушными к столь экстравагантному появлению Хозяина поместья. Особенно мне понравилась реакция Лафиты Подус. Она сначала побледнела, во все глаза рассматривая красавца вампира, потом подобралась и затрепетала ресничками, строя соблазнительные глазки. Едва слюнки не пускала. Женщина она, конечно, красивая, эффектная, знающая, как привлечь внимание мужчины, но по снисходительной улыбке и равнодушному взгляду Алдара, видно, что она его не зацепила.
Инженер Волик Новицкий, вообще, вжал голову в плечи, став похожим на взъерошенного воробья, а его напарник Нолан Дэмура растерял весь свой лоск и притих. Лишь Логери Горун внешне остался невозмутимым. О чем он думает и что творится у него на уме, не берусь даже предположить. Он слишком хорошо умеет скрывать свои эмоции.
— Юль, а ты… — негромко обратилась я к подруге, обернувшись.
Она замерла с широко раскрытыми глазами и восхищенно уставилась на Элиша. Я громко пощелкала пальцами у нее перед лицом, привлекая внимание. Она нехотя перевела на меня затуманенный, непонимающий взгляд.
Я наклонилась к ее уху и зашептала:
— Юля, я знаю одно волшебное слово, которое поможет тебе выйти из ступора.
— Какое? — тоже шепотом спросила она.
Ага, первый шаг сделан — она заинтересовалась. Продолжим «лечение».
— Ляськи-масяськи, — серьезным тоном сказала я, и подруга прыснула со смеху.
— Катерина, ты ничего умнее сказать не придумала?
Я невинно пожала плечами и отрицательно покачала головой.
Алдар кинул на меня хитрый взгляд, но говорить ничего не стал. А вот Грегор улыбку скрыть не смог. Вампиры, конечно же, услышали мой тихий шепот.
Лафита одарила на меня сердитым взглядом и недовольно поджала губки. Ах, ну да, ну да, я же отвлекла внимание сира от обворожительной Лафиты. Какая я негодяйка.
— Позвольте представиться, — галантно склонив голову, сказал сир, — Алдар Элиш, Хозяин этого поместья и ваш покорный слуга. Рад приветствовать вас в своем доме.
Он был столь любезен и обходителен, что напряжение, возникшее в начале разговора, исчезло без следа. Началась ни к чему не обязывающая светская беседа. От вампирьего обаяния не устоял даже Логери.
— Извините, госпожа, вам почта, — деликатно сказала подошедшая ко мне служанка, та самая, которая утром проводила нас с Юлей в эту комнату.
На серебряном подносе лежал черный конверт из твердой глянцевой бумаги.
Я взяла его в руки и незаметно вышла из комнаты. Повертев, не обнаружила на гладкой поверхности ни адреса, ни инициалов отправителя, только мое имя и печать из красного сургуча с выгравированной на ней большой буквой «В» с витиеватыми вензелями. Сам конверт оказался письмом, завернутым и запечатанным таким образом. Текст был написан белыми буквами, красивым каллиграфическим почерком.
«Уважаемая, Катерина!
Вынужден сообщить Вам, что своими действиями вы преступили черту. В мае Вы впервые причинили мне беспокойство. Двадцать седьмого сентября Вы очень серьезно меня потревожили. Пятого октября совершенно расстроили мои планы.
Берегитесь!»
Внутри все похолодело, как будто ледяной водой облили. Стало мерзко и противно. По-настоящему, я конфликты не люблю, и даже мелкие ссоры и стычки не доставляют мне удовольствия, несмотря на то, что не всегда их удается избежать в силу моего скверного характера. А уж получение такого прямолинейного письма может испортить настроение даже самому закоренелому склочнику и скандалисту.
