— Смею, — спокойно ответила я, кивая на разлитую на полу жидкость. — Это отрава. Поэтому спрашиваю еще раз — кто-то ее пил? — отчеканила я по слогам.
— Нет, не успели, — удивленно протянул парень. — Я выбил чашу у нее из рук.
— Что?! — завопила вампирша. — Вода в Аквирэ не может быть отравлена. Она священна и способна только исцелять!
Похоже, у нее была истерика.
— Сиена, замолчи! — гаркнул на нее брат, но девушку понесло.
— Вы! Вы, человеческие женщины плодитесь, как крысы. Вам, жалким ничтожествам дан такой дар! Так чем я хуже?! Почему, почему небеса так жестоко наказали меня?!
Она упала на колени и, закрыв лицо руками, зарыдала. Брат присел рядом с ней на колени и начал успокаивающе гладить ее по растрепавшимся спутавшимся волосам.
— Уходите, разве не видите, что вы наделали? — осуждающе сказал вампир, глядя на меня исподлобья.
— Если вы принимали эту воду, то вы не лечились, а травили свой организм. Хотите верьте, хотите нет. Мне врать незачем.
Я посмотрела на этих двоих и сердце болезненно сжалось. Передо мной были не всесильные, надменные, всемогущие вампиры, а две отчаявшиеся души. Не такие мы уж и разные.
Багирыч меня убьет…
— Вы можете вести машину? — спросила я у парня.
Для тех, кто не знает: усомниться в отсутствии у вампира машины — значит смертельно (для себя) его оскорбить.
— Могу, а что? — с вызовом ответил он.
— Сейчас вы и госпожа Сиена поедете в город в центральную городскую больницу. Там найдете заведующего отделением хирургии Багира Шеверова. Скажите, что от меня. Он поможет.
— Почему я должен следовать указаниям какой-то человечешки?
— А вы посмотрите на свою сестру и подумайте, стоит ли ваша гордыня ее здоровья и нервов?
Он думал. Долго думал. Его сестра Сиена перестала плакать и теперь невидящим, опустошенным взглядом уставилась в одну точку.
— Хорошо, — наконец-то решился он. — Когда выезжать?
— Прямо сейчас. Только… — я поискала глазами ручку и бумагу, — мне бы записку ему написать.
Вампир деловито подошел к шкафу с книгами и достал с полки обычный карандаш и маленький плотный лист бумаги, предназначенный для заметок.
Я написала несколько строк Багиру и черкнула на обратной стороне листика адрес больницы.
— Пока мы доберемся, настанет глубокая ночь, а если его там не будет? — парень скептически сощурил миндалевидные темно-зеленые глаза.
Он удивительно походил на сестру. Такие же тонкие черты лица, каштановые волосы, такой же цвет глаз.
— Шеверов практически живет в больнице. Он будет на месте.
— Почему? Почему ты нам помогаешь? — Он взял лист с адресом и помог подняться сестре.
— Просто так.
Вампир недоверчиво фыркнул, но больше ни о чем расспрашивать не стал. Поддерживая Сиену за локоть, он вышел из комнаты даже не обернувшись. И хорошо. Не хватало еще объяснять ему, почему у меня такие жалостливые глаза.
Мы, люди, чаще сочувствуем слабым и злорадствуем над неудачами сильных. Отрицать это — глупо, оправдываться — лицемерно, прощать — преступно.
Теперь, когда я осталась сама (тьфу-тьфу-тьфу, где тут дерево постучать, чтобы не сглазить) можно и обдумать, куда я в очередной раз влезла.
Первое — что это за жидкость, если я вижу ядовито-зеленый цвет с черными всполохами, а вампир утверждает, что вода?
Второе — почему я это вижу? Это же не поломка.
Хотя… а если дело в самой чаше? Если она испорчена и я как механик вижу последствия поломки?
Ну-ка, ну-ка… Я взяла чашу и внимательно ее осмотрела. Никаких видимых повреждений, даже царапин. Прозрачный хрусталь, ножка из серебра, по ободку хрусталя тонкий узор, разноцветные драгоценные камни в оправе ножки и… кровавый азарит!
Она и в самом деле необычная, если в ее основание вставлен такой камень. Возможно ли, что он так же испорчен, как и в комнате посвящения Хозяина? Тщательный осмотр камня ничего не дал. Маленький, размером с зернышко он был ярко-красного цвета и абсолютно нормален. От азарита, опоясывая ножку чаши, ровной цепочкой шли разноцветные камни: красный — рубин, оранжевый — огненная царэра, желтый — золотой янтарь, зеленый — изумруд, голубой — алмаз, синий — сапфир, фиолетовый — амазонит. Камни редкие по цветовой гамме и баснословно дорогие. За такое сокровище можно трижды купить мою Контору со всеми служащими и еще останется, чтобы прожить, шикуя лет сто.
Здесь ее однозначно оставлять нельзя. Заберу с собой и вместе с Юлией подумаем, что в ней, быть неисправного. Она девчонка умная, авось что дельное подскажет.
Я чувствовала себя настоящим вором, пока шла по коридору, причем вором начинающим и очень нервным. Пугалась каждого шороха и каждой тени. О, счастье! Никого по пути к комнате подруги я не встретила. Ура! Ура! Ура! Пусть себе вампиры находятся в другом месте, а мне и без них хорошо.
Не став стучать в комнату подруги (какая я все-таки беспардонная), я потянула ручку на себя, дверь легко открылась и, зайдя вовнутрь, облегченно перевела дух, прислонившись к стене.
— Ты чего такая перепуганная, как будто украла что-то? — весело хмыкнув, спросила Юлия, вставая с кровати.
Она выглядела довольной, веселой и совсем неиспуганной, как утром.
