— С рабой у тебя как? Все на Владлена, мымрюка похотливого работаешь? — не стесняясь в выражениях и не скрывая раздражения к моему шефу, спросил Астамир.
— Уволилась, — на одном выходе гордо, сообщила я.
Данияр зааплодировал, а Астамир зашелся в хриплом дребезжащем смехе. Они одобрили мой поступок.
— Молодец, внучка. Давно пора было.
— Вы на обед останетесь? — с надеждой в голосе, спросил инженер. — Я еще не начинал готовить, но ради таких дорогих гостей можно и устроить праздничное застолье.
— Спасибо Данияр, не надо. Мы ненадолго, — и переглянулась с одобрительно улыбнувшимся мне Шэйном. — Мне еще на работу заехать надо, инструменты сдать, увольнение оформить.
— Оставь инструменты себе! — горячо выкрикнул механик и подпрыгнул на месте. Волосы смешно встопорщились и он стал похож на одуванчик. — Ты за них расписывалась?
— Нет, — смеясь, ответила я. — За них Владлен сам в ведомости подпись поставил.
— Молодежь зеленая! — не унимался он. — Всему вас учить нужно.
— Не могу, меня совесть загрызет.
— Не может она, — обиделся Астамир, демонстративно обращаясь к Данияру: — Мне б ее возможности, я бы ух!..
Они так и не смогли заработать себе на инструменты.
Я отвела взгляд в сторону, чтобы окончательно не обидеть старика своим весельем.
Комната освещалась только от камина и стоящего рядом с механиком абажурной лампой. Окна были закрыты тяжелыми бархатными занавесками, успевшими растерять свою яркость и потускнеть. По углам были стопками свалены книги, различные приборы, некоторые успели покрыться пылью или зарасти паутиной. Но меня удивило не это…
— А почему у вас занавешены зеркала и нет стеклянных дверей в шкафах?
В шкафах с книгами не было стекол, а те немногие зеркала, находившиеся в гостиной, были надежно занавешены тяжелыми темными кусками ткани.
— Внучка, посмотри на меня, — с нескрываемым сожалением протянул Астамир. — Вспомни, каким я был в молодости, а Данияр… Теперь на себя и смотреть тошно.
— Ага, — ехидно — раздраженно подхватил инженер, — ему тошно смотреть, а мне, чтобы побриться приходится прятаться. Астамиру хорошо… у него от старости и куцая бороденка расти перестала.
— Это у меня куцая?! Это у меня от старости?! Да я молод в душе! — вспыхнув выкрикнул механик, вскочил с кресла и… взявшись за спину медленно и аккуратно сел обратно. — А все равно я прав! — упрямо добавил склочный старикан.
Данияр за его спиной выразительно скривился и одними губами передразнил друга.
Прощались горячо и долго. Уходить не хотелось. Уже в машине Шэйн спросил, почему я не рассказала им о настоящей причине смерти деда. И я ответила, что просто не захотела. Глядя на Астамира, я понимала, что ему осталось не так уж и много и провести остаток лет, мучаясь так же, как и я прежде, мне показалось неправильным, пусть и эгоистичным. Они имели право знать, а я имела право не говорить. Пусть эта сложная дилемма останется не решенной и на моей совести.
— Тебя куда подбросить? К Марте или в Контору? — спросил Шэйн, когда мы въехали в город.
— Давай сначала в Контору. Я хочу окончательно уладить все формальности и со спокойной душей насладиться свободой. А ты разве не останешься у Марты? У нее есть свободная комната, — беззаботно спросила я хотя сердце сжалось от болезненного ожидания ответа, а к горлу подступил ледяной комок.
— Мне нужно уладить кое-какие дела, а потом я приеду, — равнодушно бросил он, казалось всецело поглощенный дорогой. — Надеюсь, тебе не стоит наглядно напоминать про обещание не совать свой нос куда не следует?
— Ограничимся словами, — коварно ответила я, но от него все-таки отодвинулась.
— Я постараюсь вернуться быстрее, — тяжело вздохнул Шэйн и перевел на меня виноватый взгляд.
Сердце сладко затрепетало.
— Ожидание будет легким. — Наиграно патетично ответила я и после продолжительной паузы добавила: — У меня же есть Смятка по фамилии Тергиш.
Руль в руках парня дернулся, когда он увидел мою игрушку. Я коварно прятала ее под сиденьем и только сейчас решилась достать.
— Я сейчас вас высажу! — сурово пригрозил Шэйн, но скорости не сбросил.
До Конторы мы доехали едва ли не подравшись, а прощаясь, рассмеялись. Иначе общаться мы не умели и не хотели.
Я проводила взглядом машину Шэйна и только тогда поднялась на ступеньки Конторы.
Здесь заканчивалась старая и начиналась новая история.
С затянутого серыми тучами неба медленно и плавно падали крупные хлопья снега. Изредка сквозь серую пелену небес проглядывали лучи солнца, щедро поливая снежные сугробы холодным теплом и даря снежинкам серебряный блеск алмазной крошки.
