По длинной широкой алее, окруженной высокими тополями, укутанными с серебряную снежную шаль, прогуливались пожилые пары, трогательно держащиеся за руки, шумно и весело резвилась ребятня, играя в снежки, лепя замки или пузатых смешных снеговиков. Молодые парочки грели замершие щеки жаркими поцелуями. На очищенных от снега скамейках собирались добрые компании пенсионеров. Некоторые играли в шахматы, окруженные шумными болельщиками, отпускающими безобидные шутки и едкие комментарии, другие обсуждали последние политические новости или вспоминали яркую и бурную молодость.
Невозможно было удержаться от улыбки, наблюдая за оппонентами шумных дедушек — хитрыми бабушками, сидящими на противоположных скамейках. Глаза, сохранившие молодость, поразительно ярко смотрелись на изрешеченных морщинами лицах. Женщина всегда остается женщиной. Ни года, ни возраст не смогут победить это вечное состояние души — молодость и желание жить. Ну, как тут скажешь иначе, если воочию наблюдаешь, как негромко беседующие бабушки то и дело кидают лукавые и кокетливые взгляды на старичков. А те, в свою очередь, браво выпячивают грудь и стараются пошутить еще смешнее и громче.
Сейчас сидя в парке на скамейке, наслаждаясь тихим по-особенному добрым зимним днем, наблюдая за юркими синицами, любуясь кружевными нарядами королевы зимы, щедро укутавшей все вокруг, слушая счастливый беззаботный детский смех, напоминающий звон колокольчиков, ловя неповторимые шутки стариков, приглушенный гомон голосов прохожих, я наслаждалась этими хрупкими минутами доброты и покоя, как бесценным подарком небес за все то, что я испытала совсем недавно.
Вспоминая предыдущие несколько дней, я испытывала самую разнообразную гамму чувств и первое — отвращение к самой себе. Страх, боль, ненависть, всепоглощающая злоба и алчность, равнодушие и безжалостность, смерть… Все это я наблюдала, испытывала, проживала, пыталась понять и побороть. Мое поведение не было безупречным и то, как я позволяла себя вести, пусть и с самой благой целью, навсегда оставило выжженное клеймо позора в моей душе. Мои мысли, поступки, действия вызывают только отвращение и злость, и я не буду пытаться найти им оправдание и объяснение. Я буду просто их помнить. Помнить, чтобы никогда больше не допускать их появление ни в своем сердце, ни в сердцах других.
А начиналось все очень даже весело и беззаботно…
— Катька!!! Привет!
Яна с радостным криком бросилась мне на шею, крепко обняв. Я не осталась в долгу и тоже крепко-крепко обняла подругу. Со стороны мы сильно походили на борющихся медвежат «кто кого завалит».
— Чего ты в дверях стоишь? Проходи, раздевайся, — счастливо тараторила она. — Я уже на стол накрыла.
— Возьми, это вам, — и протянула подруге большую круглую картонную коробку.
— Ой, ну ты что… не надо было. Я наготовила.
— Это привет от Марты. Она специально для вас испекла свой фирменный торт.
— Тогда отдавай быстро сюда! — шутливо прикрикнула Яна.
Девушка любя притянула к себе коробку и мечтательно закатила глаза. Тяготение к сладкому было общей нашей слабостью.
Я сняла пальто и сапоги, оставив их в прихожей, и прошла в комнату. Квартира Яны и ее мужа Ярослава была небольшой и скромной, но чистой и уютной. В ней царил особый, присущий истинно любящим парам дух счастья и умиротворения.
Идея наведаться в гости к Рубининым пришла спонтанно и показалась весьма удачной, несмотря на отсутствия настроения, приближающуюся депрессию от незнания, где и как искать «В» и отвратительной погоды в довесок, мешающей не только нормально ходить по городу, но и даже передвигаться на транспорте. Сильный ветер холодный и пронизывающий до костей принес в столицу обильные снегопады и трескучие морозы. И, несмотря на это, я как безработный (до чего же непривычное слово) и незнающий чем себя занять (желательно полезным и неопасным для общества) человек решила проведать свою любимую, смело могу сказать, родную подругу и ее мужа.
