Когда мои вещи разместили в багажном отделе, и женщина грациозно опустилась на сиденье рядом со мной, карета плавно двинулась в места, постепенно набирая хорошую скорость. Стоит заметить, что доктор Цорн не поскупился на транспорт. Рессоры, которыми была оснащена карета, стоили целого состояния. Ухабистая каменистая дорога не причиняла совершенно никакого неудобства, словно по маслу едем, а не по камням скачем. Мягкий кожаный салон, удобные сиденья… В общем, комфортабельно еще и добровольно еду к «доброму» доктору с наклонностями садиста.
Все-таки я больная… На голову.
Мы довольно быстро ехали по дороге и окружающий пейзаж стремительно менялся. Вместо каменистых холмов с редкими вкраплениями невысоких деревцев пришли исполинские великаны. Мы въехали в густой темный лес. Небо, затянутое серыми тучами, слабо пропускало солнечные лучи, совершенно неразгоняющие белесые сгустки тумана. То и дело из его липких лап выглядывали мощные стволы деревьев и тут же исчезали под густым молочным покровом. Карета ехала по едва различимой дороге, и мне оставалось только поражаться, как возница ориентируется и не сбивается с пути. Местность тут конечно… не для пикника.
— Меня зовут Ирма Ялгар, — внезапно произнесла женщина холодным надменным голосом.
Я медленно повернулась к ней. Полные губы Ирмы кривились в брезгливой ухмылке, а глаза намеренно отведены в сторону. Это не была попытка примирения или желание сгладить неприятно начавшееся знакомство. Она точно так же брезгливо морщилась, когда пнула собаку. Всего лишь новая попытка самоутверждения. Я хорошо знаю эту категорию людей. Для таких статус и положение в обществе — все.
— Разве я спрашивала, как вас зовут? — равнодушно протянула я, иронично изогнув бровь.
Женщина нервно дернулась, как от пощечины и раздражено повела плечами.
Мой талант наживать врагов расцвел буйным цветом.
— Если мне что-то понадобится, я дам вам знать, — холодно закончила я и, закрыв глаза, облокотилась о мягкую спинку кресла.
Я кожей ощущала колющий взгляд, которым Ирма щедро одаривала мою хамовитую персону. Пусть любуется, с меня не убудет.
Теперь я понимаю, почему люди, испытывающие сильную боль или серьезную болезнь порой так жестоки и нетерпимы. Сейчас я ненавидела все и вся. Этот чертов остров, этот вездесущий туман, эту карету и людей сидящих рядом, этот однообразный до одури пейзаж, себя…
Действие обезболивающего, притупляющего боль закончилось, и сейчас я чувствовала, что у меня в желудке закипает стопроцентная кислота и ее ядовиты пары распространяются по всему организму. Я сжала кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев. Карета подпрыгнула на ухабе, я раздраженно зашипела, сдержавшись от крепкого ругательства.
Полагаю, мое исказившееся от боли лицо не добавило мне шарма.
— Нам еще долго ехать? — сквозь зубы спросила я, краем глаза замечая, как в довольной ухмылке растянулись губы Ирмы.
— Мы почти приехали, госпожа, — услужливо закивал головой мужчина. — Вы отсюда можете увидеть нашу больницу.
И действительно, сквозь рваные клоки тумана виднелась широкая долина, круженная пологими холмами. В центре долины возвышалось высокое белоснежное здание, окруженное множеством пристроек. Аккурат напротив больницы разлилось небольшое озеро идеально круглой формы. Общее впечатление портили тусклые и серые тона, царившие в этом месте. Даже у тэргов в мой первый приезд и то радужнее было. Дорога к больнице святого Кирифа пошла вниз и мне пришлось стиснуть зубы, чтобы выдержать эту пытку.
Когда карета остановилась возле входа в больницу у меня все плыло перед глазами и я ничего не видела вокруг. Чьи-то сильные руки помогли мне выбраться из кареты и аккуратно уложили на носилки. Что было дальше, помню плохо и обрывками. В себя пришла уже в палате, когда в меня влили добрую половину капельницы. Рядом с кроватью сидел мужчина и с холодным любопытством меня разглядывал.
Это был Арнс Цорн. Ну, что я могу о нем сказать… Среднего роста, среднего телосложения, короткие ухоженные волосы темно-пепельного цвета, холеные руки, симпатичное лицо мужчины лет сорока — сорока пяти и глаза… О-о, о них можно говорить очень долго. Холодные, цепкие, опасные, как скальпель и бездушные, как камень. В светло-голубых почти льдистых глазах отражались нескрываемое любопытство и всепоглощающий профессиональней интерес. Такой человек способен на многое ради достижения своих целей и он это даже не скрывает.
— Как вы себя чувствуете? — заботливо спросил мужчина, заглядывая мне в глаза.
От этого голоса — самоуверенного, покровительственного, слишком сладкого, чтобы быть искренним, у меня внутри все стянуло липким клубком, словно скользкая змея проползла.
— Сейчас гораздо лучше. Благодарю вас, доктор Цорн.
Его брови удивленно изогнулись, и он позволил себе легкую улыбку.
— Рад с вами познакомится, Катерина.
— Очень на это надеюсь.
Было весьма неприятно смотреть в его змеиные глаза. Я невероятным усилием воли заставила себя выдержать его взгляд и не отвернуться.
