— Вы опоздали… Больница сгорела летом, — мрачно ответил Михаил вместо супруги. — В ночь с первого на второе июля случился страшный пожар. В огне погибло двадцать восемь пациентов и десять человек из персонала. От здания остались одни руины.
Я закрыла рот рукой и несколько раз тряхнула головой. Направляясь сюда, я не знала, что ищу, и что буду делать, когда приеду, так же, как о чем говорить с людьми, но я рассчитывала, что смогу пообщаться с кем-нибудь из персонала больницы. Кто же знал, что так получится?..
— Как это случилось?
— Мы и сами толком не знаем, — растерянно пожал плечами мужчина. — Все было нормально, люди приезжали навещать родственников, останавливались у нас… Это была спокойная больница. Буйных там не держали… так тихих безобидных несчастных страдальцев, лишившихся ума. В то время как раз дожди зарядили, еще и с грозами. Лило как из ведра. Пожарная инспекция установила, что причиной возгорания была молния, угодившая в крышу, а затем огонь распространился по всему зданию. Никому не удалось спастись. Все, кто там находился оказались в огненной ловушке. От людей даже костей не осталось.
— Неужели никто не пришел им на помощь?
— Откуда? Мы под боком живем и то только через несколько дней узнали о случившемся, когда кто-то из постояльцев, снимавших у нас комнату, отправился проведать своего родственника. Проведал…
— А как дойти к тому месту?
— Не ходили бы вы туда, — серьезно посоветовала София и в ее глазах застыло неподдельное волнение. — Нехорошее это место. У нас здесь люди пропадать начали после того случая.
— Как пропадать?
— А вот так… Пойдет охотник на охоту и не вернется. И из соседних сел тоже пару человек сгинуло.
— Не самым лучшим образом отражается это на вашем деле, — мрачно заметила я, намекая хозяйке, что рассказывать о таком не в ее интересах.
Она все прекрасно поняла, но не обиделась, равнодушно махнув рукой.
— А что дело? «Совиное гнездо» — наш дом, у нас тут свое хозяйство, несколько полей с зерновыми. Живем, не жалуемся, а в сезон охоты мест свободных нет — столько любителей пострелять дичь приезжает.
— Ну и, слава Богу, — искренне порадовалась я за хороших людей. — Только мне все равно туда сходить необходимо. Хочу своими глазами посмотреть.
— Ну, как знаете, — не стал отговаривать меня Михаил. — Летом к больнице прогуляться одно удовольствие… было, — быстро поправился он, — а сейчас снегом занесло так, что час-полтора пробираться придется. От нас пойдете по дороге вдоль кустов шиповника, а там дальше не заблудитесь. Все прямо и прямо в гору подниматься будете, пока в развалины больницы не упретесь. Только не задерживайтесь там. К вечеру метель начнется… вон тучи с утра, какие тяжелые были.
София ткнула его локтем в бок и что-то сбивчиво прошептала. Валевский согласно кивнул и, повернувшись ко мне, спросил:
— Может, мне с вами пойти? Мне нетрудно.
— О, нет-нет, не стоит, — замахала я ладонями, приятно удивленная его заботой. — Мне будет неудобно отрывать вас от дел. Да я и не собираюсь там засиживаться. Прогуляюсь по свежему воздуху, гляну и обратно. Думаю, часа за три управлюсь, даже стемнеть не успеет, вернусь.
Воздух за городом в хвойном лесу, несмотря на мороз, был упоительно сладок. От него кружилась голова, а легкие усиленно работая, не могли надышаться. Сквозь тяжелые темные тучи изредка проглядывало солнце, и тогда белоснежный мир зимнего леса вспыхивал серебром и алмазным крошевом сияющих снежинок. Деревья были укутаны в плотные снежные шали и ветки елей провисали под тяжестью своих нарядов. Кусты и деревца напоминали хрупкие узоры на оконном стекле, покрытые кружевным зимнем налетом. Под ногами приятно хрустели шишки, коих здесь было несметное множество. С ветки на ветку сбивая снег, встревожено цокая, перепрыгивали юркие белки, потревоженные визитом незваного гостя, косясь черными бусинками глаз и мелькая рыжими пушистыми хвостами.
Идти по заснеженной дороге оказалось не так уж легко, как я себе самоуверенно представляла вначале. Ноги щиколотку утопали в рыхлом снегу, что значительно замедляло и осложняло движение.
По тому, как резко поменялась окружающая обстановка, я поняла, что скоро выйду к развалинам больницы. Все в нашем мире оставляет след: видимый для глаз или ощутимый эмоциями. И та трагедия, разразившаяся здесь летней ночью, оставила свой отпечаток на природе, лишив ее красок и жизни. Солнце окончательно скрылось за тучами, стало пасмурно и отчего-то тревожно. Затихли все звуки, и даже цоканье вездесущих белок прекратилось. Только ветер опасно свистел в кронах высоких елей и стучал ветками сухих кленов. Казалось, даже снег в этом месте имел серый, грязный цвет. Возможно, это была игра моего воображения, а возможно из-за пасмурного неба получился такой визуальный обман, но находится здесь в любом случае было неприятно. Шаг невольно ускорился и вскоре я вышла к тому, что некогда было психиатрической больницей для умалишенных.
