Хотя он и старался выглядеть непринужденно и все это время поддерживал беззаботный разговор, я видела, что его что-то гнетет. Давит на плечи непосильным грузом и заставляет вымучено улыбаться, когда наши взгляды невольно пересекались. Я слишком хорошо его знаю, чтобы не заметить это. И также сильно люблю.
— Почему ты привез меня именно сюда?
Вопрос был скорее провокационный, чем любопытствующий. Этот хитрун прекрасно знает, что мне хорошо с ним даже в болоте. Проверено на практике.
Шэйн долго не отвечал, и я уже набрала воздуха, собираясь выдать очередную колкость, но он так серьезно посмотрел мне в глаза, что я настороженно застыла.
— Потому что я не знаю, сможешь ли ты увидеть, как зацветут сады этой весной.
Словно со стороны увидела, как побледнело мое лицо, а в миг потухших глазах застыл страх. К горлу подкатил колючий комок, сбивая дыхание и не давая нормально дышать. Сердце гулко ухнуло и застыло холодной льдинкой, больно царапая душу.
Он знал…
— Ты давно понял, что я…
Произнести до конца этот вопрос оказалось выше моих сил. Слова застревали в горле и никак не желали слетать с пересохших губ.
Шэйну тоже нелегко давался этот разговор, но взгляда он не отвел.
— Еще на Иштаре… после того как ты спасла мне жизнь, — тяжело произнес он. — Не сразу, конечно, но понял.
Воздух, наполненный ароматом цветов, вдруг сделался тяжелым и давящим на легкие. Нестерпимо сильно захотелось выбежать на мороз и остаться там навсегда.
— Тогда почему ты мне помогаешь?
— Потому что я тоже тебя люблю.
Его слова прозвучали настолько просто и легко, как будто он говорил мне их каждый день.
Мертвенная бледность сменилась предательским румянцем. В висках громко застучало ожившее сердце и захотелось… смеяться.
Шэйн подошел ближе и, наклонив голову, попытался поймать мой ускользающий взгляд.
— А об этом ты как узнал?
Осевший голос не скрывал сильного волнения.
— Тоже на Иштаре, — мягко ответил он, и я поняла, что парень улыбается. — Ты сама мне об этом сказала.
— Я?! Когда?
Я возмущенно вскинулась и, наконец, смогла посмотреть в его смеющееся лицо. Такое ощущение, что я покраснела вся.
— В ту ночь, когда мы впервые поговорили по душам и ты рассказала о том, что случилось с твоей семьей. Ты говорила во сне, — его откровенная улыбка стала еще шире, а смеющиеся глаза обжигали кожу, — и сказала, что любишь меня.
— Почему ты все это время молчал?
Я была готова его удушить. Боже… как стыдно.
— Я хотел признаться тебе первым, — и он обнял меня за плечи, притягивая к себе. — К тому же за тобой было так забавно наблюдать.
— Ну, ты и свинтус!
Я сердито вспыхнула и со злости наступила ему на ногу.
— Ой, больно же!
Он отскочил в сторону и повертел носком ушибленной ноги.
— И поделом, — мстительно добавила я, старательно игнорируя жалобное выражение его лица. — Ты даже не представляешь, как мне было тяжело все это время!
Из глаз невольно брызнули злые слезы. Несмотря на всю комичность ситуации это был самый тяжелый разговор в моей жизни.
Шэйн перестал дурачиться и в его взгляде появилось искренне раскаянье. Я не отвернулась и даже не шелохнулась, когда он осторожно вытер с моей щеки набежавшие слезы.
— Поверь, мне тоже было нелегко, — грустно прошептал Шэйн, уткнувшись лицом мне в макушку и крепко обнимая за талию. — Это очень тяжело разрываться между желанием быть с любимой женщиной, которой осталось жить считаные месяцы и призрачной надеждой найти способ ее спасти, мотаясь по миру, как ненормальный.
— Ну и как, ты нашел способ?
— Я все еще в поиске, — хмыкнул он, взъерошив дыханием волосы. — Ты во мне сомневаешься?
— Ни секунды, — шутливо ответила я и… И поняла, что ни секунды, ни одного мгновения жизни не сомневалась в нем.
Мне никогда не было настолько хорошо и плохо одновременно. Сегодня я услышала самые желанные слова в своей жизни. Нет ничего чудесней, когда любимый мужчина обнимает тебя и принимает такой, какая ты есть со всеми достоинствами, недостатками, плюсами и минусами. Когда его не интересует во что ты одета, потому что ты одинаково хороша для него и в вечернем наряде и в старой растянутой футболке. Когда в тебя верят и нуждаются. И нет ничего хуже, когда наконец-то получив долгожданное, заслуженное счастье, понимаешь, что оно совсем скоро разлетится осколками разбитой хрустальной мечты. Навсегда. Что могут дать три недели, когда можно было бы прожить всю жизнь?
Говорят, перед смертью не надышишься. Весьма верное выражение по применению к моей ситуации. Я безумно, немыслимо хочу дышать. Я хочу жить! И считаю, что заслужила это право. Да, я так считаю! Есть люди, пережившие гораздо больше моего и они лучше меня, потому что я не такая смелая, как хочу казаться, не такая благородная, как стараюсь себя вести, не такая самоотверженная, как могло показаться со стороны, и эгоизм прочно занял свои позиции в моем скверном характере. Но все же, я хочу жить. Впрочем, как и все остальные.
И пусть эти недели пролетят, как одно мгновение, я нисколечко не сожалею. Ведь со мной Шэйн. Я не знаю, сможем ли мы видеться чаще, успеем ли найти «В», но я точно знаю одно — что любима и люблю.
