Нет ничего легче и тяжелее в мире, чем сказать эти простые слова — «Я люблю тебя». Да, это звучит сентиментально, слишком романтично и даже сопливо, но поверьте — цинизма в нашей жизни хватает с лихвой. Мы высмеиваем все светлое и доброе, которого… Боимся. Я больше не боюсь. Ни одиночества, ни признания в своих чувствах, ни «В», ни… смерти. Так или иначе, Извозчик придет за мной. Сия участь не минует никого.
Мимо проходили люди, пряча улыбки и хитро блестя глазами, замечая трогательно обнявшуюся парочку, которая, казалось, и дышать-то боялась. А нам было все равно. Нам было до упоения хорошо.
— Пора, — нехотя отпустил меня Шэйн. — Тебя дома ждет мачеха.
— Зато крестная фея сегодня расстаралась на славу.
— Подожди, это еще не все, — неожиданно развеселился парень.
— Неужели ты приготовил для меня хрустальные туфельки? — и я театрально всплеснула руками, стараясь подавить ехидную улыбочку, рвущуюся с губ.
Его глаза хитро блеснули, губы растянулись в самодовольной ухмылке и…
Я впервые по-настоящему поцеловалась. Это был самый долгий, самый нежный и страстный поцелуй. Он уносил душу далеко-далеко, заставляя сердце биться слаще и в унисон с другим, не менее, а то и более дорогим сердцем.
Самый лучший поцелуй.
Горько-сладкий.
Когда машина остановилась возле дома Киры, часы показывали без четверти семь. Расставаться жутко не хотелось. Особенно теперь.
— Кать, у меня для тебя две новости — одна хорошая, другая плохая. С какой начать?
Впервые я видела его таким — растерянным, виноватым и со взглядом, как у нашкодившего кота. Между лопаток пробежал нехороший холодок.
— Начти с плохой.
— Я виделся с Элишем и он знает про твою… гм… скажем, щекотливую ситуацию.
Я выдохнула. М-е-е-дленно.
— Страшно спросить, что из себя представляет хорошая новость.
— Возможно, я скоро узнаю, кто такой «В».
— Знаешь, что Тергиш, — сквозь зубы процедила я, готовая его удушить от злости, — это мне напоминает любимый анекдот Багирыча: «Приходит доктор к пациенту и говорит:
— У меня для вас две новости — хорошая и плохая. С какой начать?
— Начните с плохой.
— Вместо больной ноги мы отрезали вам здоровую.
— А какая же тогда хорошая?!
— А больную ногу можно спасти».
— Зачем ты сказал Элишу?!
— Я ему не говорил, — невозмутимо пожал плечами Шэйн. — Он меня сам нашел. Я просто не стал врать, когда твой вампир высказал свои предположения. Отрицать было бесполезно.
— Ты такой интересный! Выбрал удачный момент, «обрадовал хорошей» новостью по нервной системе и уедешь с чувством выполненного долга. А мне, между прочим, сейчас туда возвращаться, — я раздраженно ткнула пальцем в стекло, указывая на дом Киры. — Я никуда не пойду! — решительно бросила я и упрямо вжалась в спинку кресла.
— Останешься жить в машине?
— Ваша ирония здесь неуместна, — сердито одернула я, ехидно улыбающегося парня. — Ты бы хоть сделал вид, что тебе стыдно!
— Честное слово, я пытался, — и он для убедительности приложил руку к сердцу, — но ты такая смешная, когда сердишься. Ай, ты, что делаешь?!
— Хотела тебя ущипнуть, но побоялась, что ребра сломаю.
Ловко извернувшись на своем кресле, он избежал расправы.
— Вот как мне теперь туда идти?
Вместо злости пришло отчаянье и страх.
— Боишься, что твой вампир будет зол на тебя за ложь?
Ядовитые нотки ревности в его голосе послужили бальзамом для моего уязвленного эгоистичного самолюбия.
— Я ему не врала, а тактично недоговаривала. И он не мой, — и мстительно добавила: — Хотя можешь еще поревновать. Мне это начинает нравиться.
— Ну, ты и язва.
— На себя посмотри. Гастрит хронический.
Я дернула за ручку, чтобы выйти из машины, но Шэйн крепко взял меня за плечи и развернул к себе.
— Не сердись на меня. Я не предполагал, что все так обернется.
Я уткнулась лицом ему в грудь и тяжело вздохнула.
— Ты же прекрасно знаешь, что я не умею долго на тебя сердиться, а ворчу скорее по привычке. Просто… Это и так усложнит и без того мою нелегкую жизнь. Я прекрасно понимаю, что Алдар относится ко мне гораздо больше, чем к другу. Мне проще воспринимать эти чувства, как тягу, вызванную кровью видящего. Тем более что был прецедент, когда Элиш попробовал мою кровь. Шэйн, как бы неприятно это ни звучало, но превращение в вампира ничего не изменит. Я все равно умру, но умирать вампиром я не хочу! Я родилась человеком и умру человеком. С даром механика.
— Мы обязательно найдем выход. Все будет хорошо.
Я только кивнула в ответ. Надежда умирает последней. Ведь так? Значит, дадим пожить этому светлому чувству еще немного.
Шэйн уехал, пообещав, что мы скоро увидимся, и я самыми мрачными мыслями поднялась на порог дома вампирши. Сегодняшний день принес мне больше, чем предыдущий месяц. От вечера я тоже ожидала много чего. В основном плохого.
Подходя к двери, я чуть было не получила ею же в лоб. Смеющаяся Кристина сделала вид, что не заметила меня, удостоив коротким скользящим взглядом, подхватила под ручку Аниту и они дефилирующей походкой спустились с крыльца. За ними вышел, как всегда ко всему равнодушный Илья и… Кира с Азарием?!
Увидев меня, удивленно застывшую на пороге, друг радостно заулыбался.
