Шэйн не оставив нам больше времени на шпионаж, решительным шагом направился к двери Коврового дома и уверенно постучал. Через несколько минут дверь открыл мужчина лет сорока с широким суровым лицом и цепким взглядом из-под густых бровей. Даже плотная ткань одежды не скрывала его мощную мускулатуру. Нет сомнений, что эти огромные ручищи разбивают кирпич с одного удара. Несмотря на кажущуюся неуклюжесть и громоздкость, двигался он легко, плавно и бесшумно. Черный атласный сюртук дворецкого смотрелся на нем удивительно респектабельно и строго.
Нас незамедлительно пропустили внутрь.
— Госпожа рада приветствовать вас в своем доме и с удовольствием примет в личной гостиной, — на удивление мягким и приятным голосом сказал дворецкий и отвесил изящный поклон.
Любезности относили исключительно к Шэйну, меня и Азария удостоили цепким запоминающим взглядом профессионального убийцы. Я не сгущаю краски, поверьте. Это было действительно жутко. Словно опасной бритвой у горла провели.
Неприятный и опасный человек.
— Теперь понятие «быть вызванным к шефу на ковер» приобретает для меня другое значение. Ты поняла, что тут за ковры продают? — прошептал Азар мне на ухо, когда мы безропотно последовали за Шэйном и дворецким через первый этаж.
Друг первым догадался, что это за место — дорогой, фешенебельный, элитный публичный дом.
Из небольшой уютной прихожей открылся вид на роскошный ресторанный зал высшего уровня. Пол покрывали ковры ручной работы, всюду мягкие диваны, пуфы, софы, резная мебель из дорого дерева. Тусклый приглушенный свет создавал интимное освещение. Барная стойка с огромным выбором спиртных и прохладительных напитков. Была даже обустроенная сцена для музыкантов и певцов.
Сейчас зал был пуст. Время работы наступит вечером, когда охочие к женской ласке клиенты подтянутся в сию «добродетельную обитель».
Нас повели дальше по винтажной лестнице наверх. Не составило труда понять, что второй и третий этажи занимали сотрудницы Империала. Полагаю, на втором работали, а на третьем отдыхали от работы в своих личных комнатах. Последний четвертых этаж, богато украшенный картинами, дорогими безделушками, высокими вазонами из тончайшего фарфора, с личным обеденным залом, зеркальной комнатой и множеством других помещений с закрытыми дверями занимала «администрация» Коврового дома.
«Администрация» ждала нашу компанию в уютной гостиной и фальшивая радушная улыбка, которой нас щедро окатили, вызвала, лично во мне, стойкое чувство антипатии и глубокого недоверия. Это было вызвано не только эффектной яркой внешностью. Перед нами стояла красивая, но беспринципная женщина. Идеальный овал лица, яркие рыжие волосы, миндалевидные голубые глаза, опушенные длинными черными ресницами, изящные линии бровей и полные губы в сочетании с золотистой ровно загорелой кожей делали ее похожей на прекрасную фею. Что же касалось фигуры, то красное облегающее платье с глубоким декольте наглядно демонстрировало высокую пышную грудь, тонкую талию, идеальные бедра и длинные стройные ножки. Эта женщина приковывала любые взгляды и не могла оставить равнодушным ни одного мужчину.
— Мадлен, ты, как всегда неотразима, — сладким, почти интимным голосом пропел Тергиш и поцеловал ей руку. Женщина кокетливо улыбнулась.
Таким Шэйна я еще не видела. В его глазах появился особый блеск, а их жесты, мимика, слова больше напоминали игру. Старую, сугубо личную и доставляющую им особое удовольствие.
— Шэйн, дорогой, ты, как всегда галантен. Почему тебя так давно не было? Я уже успела соскучиться, — и она плаксиво надула губки.
Я чудом удержалась, чтобы не скривиться. Меня едва не перекосило.
— Работа не отпускает, сама знаешь, — наигранно расстроено сказал он и развел руками.
— Кстати, о работе, — Мадлен театральным, хорошо, отработанным жестом изогнула бровку. — Эти милые дети с тобой?
Дети? Ну, ладно…
— Позволь представить, механик Катерина Диченко и инженер Азарий Грендич.
— Те самые, которых нанял Шаргис?
Лучше бы помоями облила, чем «одарила» таким скептическим тоном и брезгливым взглядом. Хотя в итоге эффект получился тот же.
— К сожалению да, госпожа Мадлен, — я была сама любезность — приветлива и невозмутима. — Мы были вынуждены оставить более важные дела и заняться проблемами, связанными с аукционом.
Мадлен сочувственно кивнула головой, блеснув обворожительной понимающей улыбкой. Только вот в глазах мелькнула злость опасной хищницы. Шэйн получал от сложившийся ситуации нескрываемое удовольствие. В глазах светилась злая ирония, а на губах играла ехидная ухмылка. Иногда мне кажется, что у него действительно нет души. Он вольготно расселся в кресле и вел себя по-хозяйски.
Эй, родной! Да ты никак настроился полюбоваться дракой двух баб за себя любимого?
Ага, щассс!
Мне не надо было смотреть на его ехидную рожу, чтобы видеть предвкушающее ожидание женской склоки. На данный момент у меня был более интересный объект изучения — Мадлен. И пусть я выгляжу рядом с ней, как ворона с огорода рядом с декоративным павлином, но унижать себя я не позволю никому.
