— Да, я этого не отрицаю. Как и тот факт, что мне удалось им воспользоваться. И не надо так громко завидовать.
— Я не завидую. Просто не понимаю, как ты его смогла достать.
— Уметь надо, — строго отрезала я, чувствуя, как щеки заливает румянцем.
— Разве ваш преподаватель не понял о замене? — искренне удивился Этьен.
— Конечно же, он все знал. Просто профессор негласно поощрял подобные попытки, а за удачные, вообще, бал на экзамене поднимал.
— Ну, что, старушка, не боишься сыграть против настоящего мастера? — и Азар начал демонстративно разминать пальцы.
— Против тебя-то? Ха, напугал.
— Сейчас я тебя сделаю. Ты у меня бананами на рынке торговать будешь.
— Разве, что только вместе с тобой, дорогой.
Вот тут-то мне пришлось попотеть. Одно дело, когда играешь с человеком не имеющем никакого отношения к механике, пусть и профессионалом и совсем другое, когда с инженером.
Кипучая смесь из адреналина и азарта бурлила в крови, заглушая голос разума. Ведь отлично понимаю, что мы пришли сюда не в игрушки играть, а все равно остановиться не могу. Заядлые игроки меня поймут. Поймав удачу, не хочется ее отпускать.
Прошло пять партий, в которых я с блеском и с огромным усилием выиграла у Азара. Этьен с нескрываемым, даже пугающим маниакальным интересом внимательно наблюдал за игрой, жадно ловя взглядом каждое наше движение.
— Где шарик? — наигранно беззаботно спросила я, хотя сердце взволнованно сжалось в ожидании ответа.
Азар низко склонился над доской, хитро сощурился и стал медленно выбирать стаканчик.
Что же он так тянет? Нельзя так долго людям на нервах играть.
— Здесь, — уверенно ответил он и наконец-то указал на правый стаканчик.
Я его подняла и комнату огласили победные крики. Ликование Азара от правильного ответа из чисто мужской солидарности и уязвленного самолюбия поддержал Этьен.
Д-а-а, и на старуху бывает проруха.
Я грустно вздохнула и начала аккуратно собирать игру.
— Где я ошиблась?
Мой расстроенный голос вызвал у Азария глумливую ухмылочку. Он принял напыщенно-загадочный вид и, отвернувшись, начал насвистывать какой-то фривольный мотив.
— Вы задержали дыхание, когда Азар водил рукой над стаканчиками.
— А! Что, правда? Как обидно…
— Зато сколько партий выиграли.
— Азар, ты слышал? — я кинула в совсем развеселившегося друга подушкой. Он ловко поймал ее и удобно подложил себе под спину. — Хватит лыбиться, пять к одному это тебе не хухры-мухры. Скажи еще спасибо, что я не мухлевала, исключительно из уважения к тебе, как к другу и калеке… коллеге, я хотела сказать.
— Да? — не поверил он. — А я подумал, что ты бессовестно обманываешь.
— Кстати, я тоже, — горячо поддержал его Этьен.
— А вот теперь представьте, если бы я играла с вами на деньги и нечестно.
Свое зрение к обману я не отношу. С Этьеном я не мухлевала, когда его использовала, а просто уравняла наши шансы. Он же все-таки профессиональный шулер.
— Ты страшный человек, Катерина. С тобой опасно связываться.
Что-то я не заметила на лице друга и тени страха. Вот мстительной иронии, хоть отбавляй, а все равно много будет.
— Я ум, честь и совесть нашего коллектива.
Азар невозмутимо послал мне воздушный поцелуй и, потеряв всякий интерес (а еще друг называется), вступил с Этьеном (так и хочется сказать в тайный заговор или анонимный кружок кройки и шитья) в жаркую дискуссию о плюсах и минусах работы наперсточника.
Зря они так. Меня ни в коем случае нельзя оставлять наедине с собственными мыслями. Мы (то бишь я и мысли) можем такого понадумывать…
Вот вам, пожалуйста… Сижу и гадаю чем это сейчас так заняты Шэйн и Мадлен? Часов у меня нет и в комнате я их тоже не увидела, но если приблизительно подсчитать, то час-полтора я здесь точно прохлаждалась.
А теперь объясните мне глупой и недалекой, с каких это тридевятых царств-тридевятых государств нам так долго несут вещи, предназначенные для аукциона? Еще и желудок разнылся на нервной почве и от слегка очень сильно смертельной болезни.
Все-все-все, не буду о плохом. Нужно думать только о хорошем. О хорошем. О хорошем… Да, елки-палки, где они там подевались?!
Все, Катерина, верни голову на место и начни думать рационально, а главное — возьми себя в руки. Не дождутся от меня ни Мадлен, ни Шэйн даже маленького признака растерянности или неловкости. Я буду невозмутима, как скала, как…
— Господа мастера, прошу следовать за мной, — деловой голос дворецкого вывел меня из задумчивости, а Азария из разгоревшегося спора.
Тонро невозмутимо стоял в дверях и ждал, когда мы последуем за ним.
Кажется, я только что ругалась на то, что нас не зовут? Забудьте. Желание идти куда-либо и тем более видеть лица Мадлен и Шэйна пропало вообще. Но как часто это бывает (а в моем случае почти всегда), наши желания расходятся с нашими обязанностями, поэтому пришлось вставать и с любезным выражением лица (очень хочется верить, что не миной) «принять» приглашение Тонро.
— Приятно было познакомиться, Этьен, — поспешила я попрощаться с молодым человеком.
