Через пару часов окончательно стемнело. Навары загнали в прицепы, и мы поставили грузовики с прицепами квадратом. Несмотря на вроде бы кажущееся спокойствие, люди были немного напряжены. Никто не выпускал из рук оружия, пулемётчики сидели в своих турелях и с помощью прожекторов, которые были спарены со стволами пулемётов, осматривали пустыню. Так прошло ещё несколько часов. Глаза у меня потихоньку начали слипаться. Я забрался в жилой отсек американца и лёг на откидывающеюся спальное место. Несколько часов надо поспать обязательно.
Проснулся через четыре часа. Машинально посмотрел на часы — около четырёх ночи, до рассвета ещё пару часов. Вышел наружу, в лагере стояла абсолютная тишина, только из оазиса периодически доносились крики и вопли каких-то животных и птиц. Лес жил своей ночной жизнью.
— Опять ты в наушниках своих? — увидел я сидящего на раскладном стуле около костра Ламу. — Не услышишь ведь ничего.
— Чё? — вытащил он из ушей наушники.
— Не слышно же тебе ничего, — повторил я, — подкрадётся кто, укусит тебя больно.
— Я всё слышу, — ответил он мне и снова засунул наушники себе в уши.
Музыка в них играла достаточно громко.
— Чего не спишь? — забрался я на крышу одного из прицепов и увидел там Кедра.
Тот положил на крышу туристический коврик и сидел на нём, вытянув ноги. На коленях у него лежал Калаш, а рядом помповик.
— Да не спится что-то, — ответил он мне, не поворачиваясь и всё так же всматриваясь в темноту.
Мы не стали включать фары, которые у нас были установлены поверху грузовиков и прицепа. Так, несколько фар горело, чтобы совсем темно не было вокруг.
— Тихо там? — потихоньку спросил я у него, кивнув головой в сторону пустыни.
— Относительно, — так же потихоньку ответил мне Кедр. — Там что-то есть. Что-то движется в нашу сторону, — неожиданно сказал он, — я, прям, чувствую это.
— Ну, может, звери какие ночные шастают, — предположил я.
— Может, и звери, только их много, и они вокруг нас.
После этих слов он неожиданно вскочил на ноги и, стукнув прикладом автомата по турели с пулемётчиком, сказал ему:
— Вон туда, налево, посвети быстро.
Как только туда ударил свет прожектора, я увидел там что-то большое. Какого-то зверя, который мгновенно скрылся из луча света.
— Шустрый, сволочь, — прошипел Кедр. — Чего же вы ждёте? — начал он потихоньку говорить сам себе под нос. — Вы же окружили уже нас. Саша, быстро поднимай всех, — повернулся он ко мне, и я увидел, как его глаза расширены и буквально горят огнём. — Быстро всех поднимай!
И тут сзади раздался взрыв, кто-то попал на растяжку и сразу за взрывом дикий вой боли, от которого у меня кровь в жилах остановилась. Затем ещё один взрыв, только уже спереди и справа.
— Врубайте свет быстро! — заорал что есть силы Кедр.
Практически мгновенно зажглись все фары на машинах, и мы увидели, как на нас прёт толпа зверей, много зверей, и были они немаленькие такие. Пустыня ожила, тут и там стали срабатывать растяжки и сигнальные ракеты, со всех сторон раздавались крики и вопли животных. И мне было совсем непонятно, кричали они от боли, или это у них был такой боевой клич.
— Огонь, огонь! — заорал я. — Чего вы ждёте все?
Пулемётчики, словно опомнившись, открыли огонь по бегущим на нас зверям. Я быстро лёг на крыше прицепа и стал стрелять в приближающую на нас толпу. Практически мгновенно наш лагерь проснулся: со всех сторон слышались выстрелы, взрывы, в ход пошли гранаты. Видимо, в свете прожекторов и фар наши бойцы разглядели, что на нас прёт, и теперь стреляли из всего, что было под рукой. Вот я увидел бегущее прямо на нас какое-то большое животное. По размерам, как бегемот, наверное. Скорее всего, это как раз и есть рогач, судя по отросткам на его голове. Он пёр, вообще не разбирая дороги. Прицелившись, я выпустил по нему длинную очередь из автомата. Но, практически сразу, я увидел, как мои пули только рикошетят от попаданий в его корпус. У меня холодок пробежал по спине.
— Его не берёт автомат! — закричал появившийся Апрель.
Меж тем, эта хреновина добежала до машин и со всей дури врезалась в прицеп. Удар был страшный. Прицеп хорошо так покачнулся, а Костя, не удержавшись на ногах, свалился с него. Хорошо, что он упал внутрь, а не наружу лагеря, иначе бы его там просто затоптали. Следом появился второй рогач и так же, не сбавляя скорости, врезался в прицеп.
— Хватайте помповики, — заорал я, закидывая себе за спину бесполезный автомат, — и стреляйте ему в голову!
Быстро схватив свои ружья, мы с Апрелем открыли огонь по первому и особенно крупному рогачу. Он в это время после удара помотал башкой и сдал назад для нового разгона.
— По глазам, Саня, ему бей, — закричал, стреляя из помповика, Апрель, — по глазам!
— Кедр, ты как там? — крикнул я.
— Нормально, — услышал я его голос, — сейчас к вам заберусь.
— Есть! — радостно крикнул я, когда увидел, как совместными усилиями с Апрелем мы завалили-таки одного из этих таранов. Двенадцатый калибр буквально вскрыл ему голову, и животное, сначала упав на передние колени, завалилось набок.
