— Забирай своих, — сказал я обезьяне и показал рукой на лежащих и начинавших приходить в сознание обезьян. — Забирай, — повторил я снова, помогая себе руками, и показал сначала на стоящего около дерева Самца, а затем на его лежащих собратьев, — и уходи.
Нет, он реально меня понимает. Ну не могут быть такие глаза у тупого животного, он, прям, глаз с меня не сводил.
— Не вздумайте стрелять, мужики, — сказал я. — Он сейчас уйдёт.
Самец, потоптавшись пару секунд на месте, боком подошёл к лежащей на земле ближайшей обезьяне и, схватив её одной рукой, поволок её в сторону.
— Надо же, — потихоньку сказал Маленький, — своих не бросают.
Самец, оттащив в сторону обезьяну, издал пару небольших криков и сел на корточки, наблюдая за нами.
Практически мгновенно в деревьях мы услышали шевеления и шелест ветвей.
— Окружают! — крикнул кто-то и все разом вскинули оружие, наведя его на деревья.
— Не стрелять никому! — заорал я, успокаивая ребят и снова разведя руки в стороны.
Я не сводил глаз с Самца, а он так же смотрел на меня.
Самец снова издал пару звуков. Все мартышки, которые были вокруг нас, мгновенно, перепрыгивая с ветку на ветку, очутились за спиной Самца и спустились на землю рядом с ним.
И было их очень много.
— Если навалятся все, — прошипел стоящий рядом Селя, — не отобьёмся.
— Не навалятся, — сказал я, но моя рука предательски дрогнула и легла на кобуру. Пистолет был в ней, в драке я так и не успел его вытащить. — Ещё пару шагов все назад отошли, — снова отдал я команду, — и опустите оружие.
Мои гляделки с Самцом продолжались. Он смотрел на меня, а я — на него.
— Забирайте своих! — крикнул я ему, снова показав на лежащих обезьян и на Самца.
Самец снова издал пару звуков, и от их достаточно большой толпы отделились несколько обезьян поменьше и потихоньку стали подходить к своим лежащим обезьянам. Всё это происходило в абсолютной тишине. Опасливо смотря на нас, они брали их за руки и ноги и оттаскивали в сторону своей толпы. Там их уже принимали другие.
— Уходим, мужики, — сказал я. — Большой, вытолкни Газель из ямы.
Внезапно одна из обезьян, которую волочили по земле, закричала. Та, которая её тащила, мгновенно отпрыгнула в сторону, а раненная осталась лежать на земле. Она попыталась встать на ноги, но тут же упала и попыталась вытащить что-то из своей ноги, но, порезав лапу, снова закричала. Толпа обезьян тут же подняла крик, а бойцы мгновенно вскинули оружие. Самец тут же крикнул что-то, и все обезьяны разом заткнулись. А наши тут же опустили оружие.
— У неё в ноге моё лезвие от ножа сломанное, — потихоньку сказал мне Шурик. — Видимо, кричит от боли. У меня, когда дубинки выбили, я за нож схватился, сначала в камень им попал, лезвие почти сломалось, затем этой мартышке в ногу воткнул, там оно и осталось.
— Хреновый у тебя ножичек — процедил я сквозь зубы.
Млять, что же делать? Попытаться вытащить лезвие? А если они накинутся? Оставлять тоже нельзя, сами они не вытащат, и эта обезьяна просто умрёт.
— Селя, щипцы из аптечки мне и бинт, быстро! — сказал я ему, решившись. — Никому ни слова! Все стоят, молчат и ничего не делают. Ну же, Селя! — протянул я руку, заметив, как он стоит без движения.
Селя вложил мне в руку щипцы и распакованный бинт.
— Я сейчас подойду к ней и вытащу у неё из ноги лезвие, — поднял я обе свои руки, показывая их Самцу.
В одной руке у меня были щипцы, в другой бинт.
Самец сидел без движения и смотрел на меня. Я сделал по направлению к раненой обезьяне шаг, второй, третий. Вожак, а то, что это был именно он, я уже не сомневался, потихоньку поднялся и направился ко мне, вернее, к этой раненой.
— Стоять всем, мужики, — сквозь зубы прошипел я, почувствовав, как бойцы сзади напряглись.
Напряжение так и витало в воздухе. Мне казалось, что достаточно одного выстрела, одного неверного шага, и нас тут порвут. Может, и не всех, но мартышек на земле сидело очень много. Ещё больше их сидело на деревьях. Видимо, эти парапланеристы умудрились заехать во владения очень большой семьи. Делая небольшие шаги, я приблизился к лежащей обезьяне. Она смотрела на меня расширенными то ли от боли, то ли от страха глазами. Вожак первым подошёл и сел около неё.
— Я сейчас вот этим, — показал я ему щипцы, — вытащу у неё из ноги кусок этой железки, а потом перевяжу.
Тот фыркнул пару раз и также смотрел на меня. Для начала, я положил свою руку с зажатым в ней бинтом на раненую ногу этой обезьяны. Она от неожиданности дёрнулась и снова попыталась от меня уползти. Но Самец зашипел на неё, и она прекратила дёргаться и рыпаться. Затем я осторожно положил бинт себе на колени, взял в правую руку щипцы и сконцентрировался на ноге обезьяны. Вон он, осколок лезвия, торчит из ноги, его надо только подцепить щипцами и вытащить. Самец сидел рядом и внимательно наблюдал за всеми моими действиями. Я потихоньку приблизил щипцы к ноге и ухватился ими за кусок лезвия.
— Сейчас будет больно, дорогуша, — сказал я обезьяне и рывком выдернул из ноги этот кусок железа.
