— Не прорвёмся! — закричал он, и тут же мы увидели, как очередной сбитый рогач подлетел вверх, а не вбок и всей своей массой упал на капот грузовика. Удар был страшный, у Макара тут же выбило из рук руль, и грузовик ощутимо вильнул в сторону. Рогач упал с капота, оставив на нём огромную вмятину.
— Держитесь все! — страшно закричал наш водитель.
В последний момент я увидел, как он пытается вырулить назад на прямую и тормозит, но скорость была слишком большой, и он не успел. Пробив ограждения моста, мы полетели вниз. Все, кто были в грузовике, заорали. Сколько мы падали? Секунду, две, четыре? Наверное, со стороны, это смотрелось очень эффектно. Грузовик, пробивающий ограждение моста и летящий вниз. Только нам там внутри не очень весело было. Я как-то даже до конца испугаться не успел, настолько быстро всё произошло. В землю, вернее в лежащие на земле плиты и бетонные блоки, мы со всей дури и всей массой воткнулись отвалом американца. Раздался страшный грохот, треск, что-то сломалось, снаружи трещало и скрипело. Все, кто были внутри грузовика, не удержавшись, полетели и покатились по отсеку в сторону водителя. С полок и из многочисленных ящиков посыпались инструменты, коробки, оружие и боеприпасы, полетели сорванные со своих креплений различные боксы. Судя по крикам внутри, кому-то хорошо так прилетело. Врезавшись, грузовик снёс своим весом одну или несколько куч блоков. Затем я почувствовал, как мы буквально на пару мгновений как бы зависли на правой стороне и рухнули на колёса.
— Ааааааааааааа! — тут же закричал Макар. — Ноги, пацаны, ноги, млять!
Машина стояла на колёсах, но с небольшим наклоном. Задница была как бы задрана. Все съехали и улетели к лобовому стеклу. Так как я находился практически ближе всех к лобовухе, то на меня и прилетели сначала все бойцы, а следом — все остальные вещи. Лежать было ну совсем неудобно, а дышать — ещё сложнее. Вокруг меня, сверху, сбоку и снизу раздавались маты и проклятия. Люди пытались выбраться из этой кучи-малы. Макар всё так же продолжал орать от боли. Сам отсек с водителем и пулемётчиком был огорожен от жилого отсека грузовика перегородкой, в которой был проделан проход. Когда мы падали, я, как краб, вцепился клешнями в этот проход, и после приземления все полетели на меня. На Макара и сидевшего рядом с ним Лешего, он стрелял из Печенега, практически ничего не упало, не считая только коробов с лентами для пулемёта и ещё каких-то вещей.
— Щас, щас, братишка, — услышал я грохот и голос Лешего. — Потерпи чуток, сейчас вытащу.
Я начал чувствовать, как лежащая на мне масса потихоньку начинает всё меньше и меньше давить на меня. Снаружи раздавались длинные пулемётные очереди и взрывы.
— Парни, парни, вы там как? Живые? — услышал я из валяющихся тут и там наушников голос Рыжего.
— Да поднимайся же ты! — внезапно надо мной раздался голос Большого.
Очередное тело, которое лежало на мне, скорее всего он же и стащил с меня. Наконец, завал из тел и вещей полностью разобрался. Народ расползался по отсеку кто куда, давая другим место и пространство для манёвра.
— Мужики, помогите! — услышали мы крик с водительского места.
Быстро пошевелив своими конечностями, я удостоверился в том, что у меня ничего не сломано и особо ничего не болит. То, что кто-то или что-то довольно-таки сильно ударило меня в спину, и она теперь немного побаливала, я в расчёт не брал. Скорее всего бронник и разгрузка смягчили удар. Встав на ноги и заглянув в водительский отсек, я увидел, как Леший пытается вытащить из водительского сиденья Макара. У того орать сил уже не было.
— Ноги ему зажало, — увидав меня, быстро сказал Леший. — Давай монтировку какую или лом, надо железо отжать.
— Саня, отойди, — пробубнил мне на ухо басом Большой.
Обернувшись, я увидел его с монтировкой в руке. Он протиснулся мимо меня к Макару и Лешему, опустился на колени и, вставив куда-то монтировку, начал там что-то отгибать. Мышцы на его руках вздулись, вены набухли.
— Тащите его, — задыхаясь, прохрипел он нам.
В этом отсеке было тесно, неудобно, но мы с Лешим, изловчившись и взяв Макара под мышки, сумели-таки выдернуть его из кресла. Тот снова заорал от боли. Вытащили его в жилой отсек.
— Обе ноги сломаны, — тут же рядом нарисовался лев Олегович, разрывая до конца его штаны и осматривая его ноги.
— Аптечку, живо! — закричал Апрель. — Надо обезболивающее вколоть ему, иначе он от болевого может загнуться. Ищите все аптечку. Сергей Викторович, найдите четыре планки вот такой длины, — он показал примерную длину руками. — Они вон там где-то в ящиках должны быть. Ему надо лубки наложить и зафиксировать ноги.
— Мать вашу, ответьте! — снова пошёл вызов от Рыжего. — Вы живые там?
