И он увидел нас.
— Если вас не затруднит, помогите им, пожалуйста.
Далее в течение двадцати минут, мы просеяли всю породу из мешка. Таких кристалликов вышло около 15 кг. Понаблюдав ещё немного, как он что-то смешивает, переливает, режет, трёт, я вышел из пещеры на улицу. Там уже горел костёр, и над ним висел котелок. Многие из ребят просто сидели и пили кофе. Налив себе чашку, присел рядом. Еда только начала готовится, через часок, думаю, можно будет плотненько покушать. Скоро уже темнеть начнёт. Может, на озеро сходить искупаться? Правда, сил уже нет. Набегались и настрелялись сегодня все выше крыши.
Выпив кофе, я вернулся в пещеру и стал наблюдать за экспериментами. Лев Олегович готовил растворы, которые просил его сделать Сергей Викторович. Просеянную породу поделили на части: Пять частей по килограмму, оставшиеся десять килограмм поделили на равные части по двести грамм.
Всё это они проговаривали вслух, поэтому я и понял, что они делают. После всех приготовлений Сергей Викторович начал свои опыты.
Позже ко мне присоединились ещё некоторые наши парни. Мы сидели и наблюдали за учеными, как они бегали между столами с разными склянками. Что-то смешивали, переливали из одной ёмкости в другую. Лев Олегович по просьбе Сергея Викторовича доделал растворы кислот и щелочей и уже смешал с неизвестной породой. Ребята сидели кругом и смеялись: Маленький Вася, как обычно, потихоньку травил анекдоты и байки. Через несколько часов возни с пробирками и колбами учёные, немного озадаченные, решили перевести дух. Мы уже плотно поужинали, учёные от еды отказались. Сергей Викторович как бы полушепотом проговаривал то, что он сделал:
— Сначала я расплавил два образца, один образец просто поставил остывать, а второй попытался быстро остудить, используя жидкий азот.
Откуда он взялся у профессора, оставалось только догадываться.
— Так… ещё два образец я попытался смешать с железом и графитом. Один образец ещё есть, — тихо продолжал бормотать Сергей Викторович, но его все слышали. — С кислотами, щелочами и катализаторами вещество в реакцию не вступает. Вещество возвращается через…
Он посмотрел на часы и продолжил:
— ...час в исходное состояние даже после переплавки. Я что-то упустил, я определённо что-то упустил, — туда-сюда между столами ходил и бормотал Сергей Викторович.
В очередной раз, проходя мимо последнего образца, Лев Олегович позвал Сергея Викторовича. Тот резко обернулся и задел рукой колбу, в которую был налит блюр. Содержимое колбы вылилось в остывающий последний образец. Его как раз недавно расплавили, благо, температура плавления оказалась невысокой — всего 350–400 °C. Сергей Викторович обернулся, покачал головой и махнул рукой.
Насмотревшись на их эксперименты, мы вышли из пещеры и уселись на площадке, негромко переговариваясь и наблюдая за ночным небом. Следом вышли Шурик и Тимофей, сказали, что они ничего не понимают.
Уже стемнело, но спать почему-то никто не собирался. Один раз из пещеры с какой-то банкой в руках выбежал Сергей Викторович и залил что-то в бак работающего генератора. И тут же убежал обратно. К его сегодняшним метаниям туда-сюда мы уже все привыкли и не обращали внимания. Затем он выбегал ещё пару раз и, постояв с минуту около генератора, убегал обратно. Мы бы так и сидели дальше, но тут нашу безмятежность прервал громкий крик.
— Ура, получилось! — кричал Сергей Викторович, выбегая из пещеры под свет висевшего фонаря.
Мне показалось, что он даже подпрыгивал на ходу, настолько он был чем-то доволен.
— Всё, с катушек слетел на старости лет, — сказал маленький Васька.
— Точно, поехала крыша, — добавил Апрель.
— Сергей Викторович, у вас всё хорошо? Может, вам лучше присесть? — спросил я.
— Нет, нам всем лучше присесть, — парировал Сергей Викторович, плюхнулся на раскладной стул, устало обвёл всех взглядом и бросил на стол серую пластину.
С виду железная, по размерам как лист А4.
Теперь уже все сели сами. Стояла гробовая тишина. Я взял в руки пластинку, попробовал согнуть, постучал по ней кулаком. Отметил, что очень похожа на сталь и лёгкая.
— Что это? — прервал я тишину.
— Это арканитовая сталь, — с гордостью сказал профессор, — я взял на себя смелость так её назвать. Сама порода — арканит, а элемент я назвал Арканиум.
Он выдержал небольшую паузу и продолжил:
