— Я пару часов назад случайно разлил блюр в расплавленный арканит. Немного расстроился, но как-то решил, что пусть. Солью блюр обратно после того, как арканит примет исходную форму. Каково же было мое удивление, когда через час я увидел в чашке пластилин. Да, вы не ослышались, пластилин, серый, как вот эта пластина. Он лежал еще несколько минут, и я подумал, что его можно сделать твердым, понизив температуру, и опустил его в жидкий азот, у меня были с собой небольшие запасы. Но через пять минут пластилин остался мягким. Тогда я подумал, что ничего страшного не произойдёт, если я немножко ударю его током, тем более — это единственный опыт, который я не проводил с образцами. Тут я должен пояснить, почему вы видите перед собой пластину. Я просто хотел вылепить тарелку из пластилина, но скульптор из меня оказался так себе, поэтому я просто вылепил пластину. Мне казалось, что если он затвердеет, то станет чем-то наподобие глиняной посуды. В общем, я пропустил через «тарелку» ток, и она стала быстро твердеть. Прям на глазах, всего за минуту. Короче говоря, друзья, мне нужно ещё понять, насколько эта сталь крепка, а она точно крепче обычного железа. Я проведу опыты, но для этого нам нужно больше арканита!
Еще несколько минут все переваривали информацию. Тишину оборвал подошедший Лев Олегович.
— Это еще не всё, друзья. Продолжайте, Сергей Викторович, — сказал он.
— Да, да, просто столько открытий в один день… — немного запнулся Сергей Викторович, но продолжил. — Как бы вам это объяснить? Мы были правы, блюр структурно похож на нефть. Но речь не об этом. В чаше с пластилином была вязкая субстанция, отдаленно напоминающая машинное масло по вязкости, химический состав я проверить не успел. Я назвал ее блюровое масло. Но я думаю, что если мои догадки верны, то мы уже через несколько недель сможем обеспечить все наши машины новым видом моторного масла. Но и это еще не все. Коллега, продолжите? — спросил Сергей Викторович и повернулся ко Льву Олеговичу.
— Да, да. Хочу вам сказать, что мы нашли ещё один вид топлива. Мы нагрели блюр и собрали его испарения вот в эту банку.
Он подошёл и поставил ополовиненную банку на стол.
— Не смотрите на нас, как на идиотов. Вот тот генератор уже 30 минут работает на этом топливе, — добавил Сергей Викторович и расплылся в улыбке. — Кроме того, после нагревания осталась какая-то вязкая субстанция вперемешку с отходами. Я думаю, что её можно использовать, как смазку, но нужно ещё многое просчитать.
— Нам очень повезло, так везти может лишь раз в жизни, — продолжил Лев Олегович. — Но результат уже есть, так что завтра нам нужны ещё арканит и блюр.
Сказать, что мы охренели — это ничего не сказать. Конечно, во всё это верилось слабо, но результат в виде лежащей на столе пластины и стоящей банке с жидкостью был реален и не исчезал. Я как-то в жизни неоднократно слышал, видел, читал, что различные эксперименты проводятся неделями, месяцами, если не годами. А тут за несколько часов — хлоп, получите и распишитесь. Либо Сергею Викторовичу действительно сегодня очень повезло, либо он — гений.
Первым очнулся Большой.
— Сталь, говорите?
Он поднялся с лавочки, взял в руки эту пластину и попытался её согнуть. Раз, другой, перевернул и попытался снова. Мышцы на его руках вздулись. Сколько в нём силищи, знали все.
Сергей Викторович наблюдал за его действиями, затаив дыхание.
— Не гнётся, — наконец-то сдался Большой и положил пластину на место.
— Дай-ка я попробую, — сказал Апрель, доставая из ножен свой огромный тесак. Подойдя к лежащей на столе пластине, Апрель сначала потихоньку, а потом всё сильнее и сильнее стал пытаться пробить пластину ножом.
Через несколько попыток мы увидели, что на ней только несколько царапин осталось. Профессор сидел с таким гордым видом, что мне казалось, он сейчас просто лопнет от гордости.
— Обалдеть! — выдохнули мы, убедившись, что Апрель не смог пробить ножом пластину.
— А если так, — сказал я и, взяв пластину, отнёс её к самому забору и прислонил к столбу.
До забора было около двадцати-двадцати пяти метров.
— Леший, — обратился я к тому, вернувшись к смотревшими за моими действиями ребятам, — попадешь из пистолета?
Леший достал из кобуры Стечкина и, тщательно прицелившись, нажал на курок. Раздался выстрел, и мы все увидели, как пуля, срикошетив, ушла вверх. Послышался вздох удивления. Все были достаточно сильно удивлены.
— Теперь Калаш, — снова сказал я Лешему, подойдя к пластине и удостоверившись, что в ней нет сквозного отверстия, — только одиночным давай.
Я снова вернулся к ребятам. А то рикошетом прилетит ещё мне. Снова выстрел, и снова искра.
— Да ладно! — воскликнул Апрель и, сорвавшись с места, подбежал к стоящей пластине.
Только царапина, небольшая вмятина, и всё.
— Леший — крикнул ему Апрель, — давай очередь!
Мы отошли в сторону и Леший, прицелившись, выпустил короткую, на три патрона, очередь. Эффект тот же, только три небольшие вмятинки.
— Казак, тащи СВД! — снова крикнул Апрель.
Казак бегом метнулся в пещеру и принёс оттуда СВД.
Выстрел, вмятина.
