Твою же мать, среди машин развёрзся ад, там всё взрывалось, некоторые из машин переворачивались, некоторые останавливались и пытались развернуться. Но куда там, мы стреляли все, стреляли по тачкам, по их мигалкам.
— Пулемётчики, огонь по вертушкам, быстро! – следует команда Тумана.
Остервенело кручу ручку и задираю ствол наверх. Вот же тупые, млять. Один из вертолётов уже свалил, а второй завис и, освещая прожектором, то нас, то взрывающиеся и уничтожаемые машины, висит в небе. Точно, телевизионщики, ещё бы – такие кадры! В ночной прицел я хорошо разглядел цифры на борту – пятьдесят четвертый канал.
Ну что же, вы сами напросились. Походу, я был первый, кто всадил в эту вертушку очередь. Отчётливо вижу появляющиеся дырки от моих попаданий в районе двигателя, следом появляются дырки и в кабине. Бац, вертолёт даже отвернуть не успел, он просто, как висел, так и рухнул на землю, но не взорвался, падла. Не беда, в него тут же прилетают две РПГ, вот теперь другое дело – взрыв, только лопасти в разные стороны полетели.
По второму вертолёту я выстрелить не успел, он свалил, но, надеюсь, по нему тоже попали.
— Прекратить стрельбу! – кричит на общей волне Туман.
Что, всё, что ли? По нам никто не стреляет, к нам никто не едет. Что, все полицейские кончились? Да ладно!
Слева и справа от нас горят машины, ни одна из них не едет, а нет, едет, вон, одна, улепётывает в противоположную сторону. Наверное, у водителя полные штаны, и он будет вспоминать эту ночь всю жизнь.
— Тридцать пять секунд, – вновь говорит Туман.
Слева и справа от себя слышу радостные крики пацанов. Каждый делится своими впечатлениями от только что произошедшего расстрела.
— Чё там эти уроды по рации кричат? – спросил в ночи кто-то из ребят.
Громкость на рации в нашем грузовике была выкручена на полную и я отчётливо слышал почти что вопли.
— Сопли, молят о помощи – начал переводить Винт – типа террористы напали, всех убивают, короче у них там у всех полные штаны, и они не знаю чё делать.
— Так вам и надо уроды – прошипел Грач.
— Есть открытие! – заорал кто-то из ребят.
— Уходим, – это снова Туман.
Плащ, в котором я нахожусь, трогается с места. Наши мужики уже один за другим забегают в ворота, через несколько секунд заезжаем и мы. Всё, мы дома.
8 января. Таус.
— Через сколько открываем ворота в Бресте? – спрашиваю у Геры, едва мы остановились в терминале, и я выбрался из грузовика.
Вон, ребята уже аккуратно выгружает из Плаща Макара Сергея, тут же в зал привели его жену. Сына нет – правильно, нечего ему на избитого папку смотреть. Наташа плачет и старается обнять мужа, её особо к нему не пускают. Прибежали доктора с носилками, на них кладут Сергея, и они все вместе, почти бегом, направляются в лазарет. Фух, хоть тут хорошо, слово сдержал – Сергей жив.
— Через три часа, – выпалил Гера, – мы с Пашей в Бресте пятнадцать минут назад, как вы сказали, связывались, у него всё нормально, ждёт нас.
— Уверен, что всё нормально и это не подстава?
— Да, – кивает Гера, – он там кодовое слово сказал, нам курьер про него говорил.
— Тогда я отпускаю большинство ребят, – облегчённо вздыхает Туман, – остальным – отдохнуть, пожрать, через три часа последняя работёнка.
С наслаждением скидываю себя разгрузку, обвес и вместе с ребятами иду в столовку. В большом терминале есть два бара для пассажиров, путешествующих между мирами, и столовая для сотрудников, вот туда мы и пошли. Пацаны не затыкаются, каждый делится впечатлениями от того, как он расстреливал американцев.
— Я прям точно одному из пиндосов в лоб из снайперки влепил, – хвастается Митяй, – у него аж мозги сзади вылетели.
— А я из РПГ в их тачку всадил, – вторит ему Паштет, – Котлета, вон, сначала ногу одному прострелил, этот урод в машине спрятался, и туда Мамуля вога всадил, только ноги полетели!
Беру на раздаче тарелку борща, парочку компотов, что-то сушняк на меня напал.
— Ты-то что такой недовольный? – спрашиваю у Тумана
— Довольный я, – улыбается тот, ставя себе на поднос тарелку с картошкой и котлетой, – в кои-то веки дали по рогам этой исключительной нации! Жаль, по белому дому жахнуть нельзя.
— А я вам давно говорил, давайте по островам из пушек врежем, – подключается Грач, – а то они там, наверное, расслабились.
— Не, вежливые все такие на рынок приезжают, – подключается к нашему разговору Рыжий, – я там пару дней назад был, Танька моя мебель захотела у гномов купить, вот мы туда и поехали. Пиндосов там, только что в открытую не чморят, – хмыкает Рыжий, – на въезде на рынок обыскивают всех. Рожи недовольные, а сделать ничего не могут.
— Не нравится – пусть не торгуют с нами, – гогочет Большой.
— Не, мужики, – отрицательно машет головой Рыжий, – им тоже жрать что-то надо. Они до сих пор, после нашего нападения, восстановить свою инфраструктуру не могут.
— Да так им и надо! – прорывает меня, – они, падлы, сами так сколько стран разбомбили, все заводы, фабрики, производства, всё, суки, уничтожили! Пусть теперь на своей шкуре почувствуют, что это такое – лапу сосать.
