Мартышка с ножом едва заметно кивает и опускает нож. О как, понимает нас.
Сзади несколько взрывов, затем длинные пулемётные очереди.
— Есть, млять! – снова чей-то голос в наушнике.
— Опусти пику, – повторяет Слива.
Обезьяна нехотя опускает эту хрень и смотрит на нас. Теперь я их разглядел гораздо лучше. Ну чё сказать? Обычные белые обезьяны. По размерам, как наш вождь из оазиса, только эти, скорее всего, более разумны.
Слышу позади нас шум мотора, где-то сбоку ещё один, скрежет шипов по льду, хлопают двери.
— Мля, пацаны, глянь, обезьяны! – слышится весёлый голос Нямы.
— Йети, мля! – смеётся Корж.
— Крот, что там у вас? – рядом со мной появляется Туман и так же смотрит на стоящих обезьян.
— Да эта падла тут не один был, – отвечает гонщик, – у них тут тачка, водилу грохнули – Укас, Юп наверху сидит, пока не можем до него добраться.
— Живьём брать гада! – взревел в рацию Туман.
— Мы его быстро расколем! – орёт на общей волне Паштет.
То, что Мушкетёры разговорят этого Юпа, я вот ни капельки не сомневался.
— Всё, мужики, – снова кричит в рацию Мага, – всех зверей замочили.
— Ещё бы их не замочили грузовиками! – хмыкает Грач.
Да уж, в этот раз животных на коньках уработали гораздо быстрее, вот что значит опыт. Нас тут уже человек десять.
Стоим, смотрим на обезьян, они смотрят на нас, и мы и они оружие опустили. Но этот взгляд, взгляд этих мартышек… Он не тупой, это взгляд разумного существа. Ну не смотрят так тупые звери. Я бывал пару раз в зоопарке и видел, как смотрят звери на людей, да и у нас в пустыне тоже насмотрелся. Там либо агрессия во взгляде, либо он рассеянный, а эти смотрят настороженно, внимательно, точно, чуваки разумные.
— Выла ктола такиела? – внезапно произносит одна из мартышек.
У меня прям глаза на лоб полезли, я полностью охренел!
— Да ладно! – выпалил Слива, снимая очки и балаклаву, – вы чё, млять, говорящие?
— Выла тожела говорящиела, – произносит вторая мартышка.
— Охренеть, не встать! – полностью обалдевши, произносит Туман, – вы кто такие?
— Они у нас тоже самое спросили, Валер, – негромко сказал я.
Стоящие рядом мужики тут же, не стесняясь в выражениях, выдали всё, что они сейчас думают об этой ситуации с говорящими мартышками, мне, честно говоря, даже немного стыдно стало, так как, преимущественно, это был мат. Но, млять, говорящие мартышки, я даже не знаю как выразить свои эмоции от услышанного.
— Мы ищем институт, где выращивают больших зверей, – выдал я весь расклад, – чтобы его уничтожить.
По мартышкам было видно, как они дёрнулись, видимо, они совсем не ожидали это услышать. Одна из них набрала воздуха в грудь, чтобы что-то сказать, но тут раненая обезьяна закатила глаза и рухнула на лёд.
— Док! – заорал я во всё горло.
— Да тут я, тут, – слышу его голос, и он ринулся к этой обезьяне.
Те двое сначала попытались поднять упавшую обезьяну, а затем резко напряглись, одна из них схватилась за нож. Мы все снова вскинули оружие.
— Стоять всем! – заорал я, – вы успокойтесь, – крикнул я обезьянам, – вы же прекрасно понимаете, что, если бы было надо, мы бы вас уже всех положили. Успокойтесь и дайте нашему врачу осмотреть вашего – я замешкался – товарища.
— Хорошола, – снова сказала одна из них.
Док стоял в нерешительности со своим чемоданчиком.
— Вот же, млять, говорящие обезьяны! – снова повторил Слива.
Док, показав обезьянам свой чемоданчик, быстро подошёл к лежащей мартышке. Мы подошли следом.
— Чё столпились вокруг? – зашипел на нас Док, – разошлись все отсюда.
Я стоял в паре метров от мартышек и смотрел на них, а они, всё так же тяжело дыша, смотрели на нас. Вот же, млять, говорящие мартышки, да как так-то? Я вообще что-либо перестал понимать. Док суетился около лежащей на льду обезьяны. Быстро осмотрев её он, тоном, не терпящим возражений, громко произнёс.
— Быстро взяли его и в грузовик, нужно тепло, Санта, врубай печку на полную.
Обезьяны снова напряглись, одна из них вон тут же положила руку на меч, но в ту же секунду передумала.
— Пацаны, видим четыре паруса, – внезапно заговорил в рацию Тамаз, – выехали из-за скал, где они на нас напали.
— Вы двое – берите своего приятеля и тащите его в грузовик, – сказал Туман обезьянам.
Но обезьяны так и стояли на месте, они, мне кажется, вообще не понимали, что происходит.
— Послушайте вы, – включился в разговор я, – я не знаю, кто вы, и как вас зовут, но если вы так и будете тормозить, то ваш друг умрёт, он просто истечёт кровью! Мы хотим вам помочь, он поможет, – ткнул я пальцем в перчатке в Дока, который уже открыл свой чемоданчик и копался в нём.
— Росла, – посмотрев на меня ответила одна из обезьян, ткнув себя пальцем в грудь.
Его я хорошо запомнил. Он держался за ездока, и у него эти сумки на боку, он так и стоит с ними.
— А мы человеки, мля, – выдал кто-то из стоящих рядом с нами пацанов.
— Быстро взяли его, – повторил Док, – у него с ногой проблемы.
— Ты, ты, и ты, – Туман потыкал пальцем в ребят, – собрали их причиндалы, – он показал на паруса и доски, – и грузите всё в машины, – вы – не тупите, берите его, – повторил он мартышкам, – Тамаз, направление парусов?
