А дальше была пустота. Поэтому он вышел на берег, совершенно растерянный и крайне печальный. Правда, вопреки всем его ожиданиям, не смогла изменить настоящего, а будущее было для него скверным. Он превратился в настоящего убийцу и, казалось, даже подыграл самой системе. В груди снова закололо, перехватило дыхание. Он едва смог закинуть в рот одну из красных пилюль, что шелестели в маленькой, машинально извлечённой им из кармана баночке. Он не лежал, но скрючился в траве у обрывистого берега. Ждал, когда боль отступит.
Доктор сказал, что без операции ему не жить, да и с операцией останется не так уж и много. Сам он не видел смысла в своём спасении и, запасшись обезболивающими, спешил лишь к правде. Теперь же он был лишён цели, а смерть могла стать избавлением. Умереть, потеряв прошлое, уничтожив настоящее и не имея будущего — единственный и лучший выход. Корчась от боли, «старик» не услышал шум приближавшегося к домику автомобиля. Вернее, тот был не один, а целая колонна из пяти машин выезжала из лесу к реке. Они остановились на дороге у домика. Выскочившие из них вооружённые люди стали быстро и со знанием дела окружать неказистое строение. Они тоже не заметили человека в траве на берегу.
Когда полиция ворвалась внутрь, то обнаружила там уже мёртвого богача. Детектив первой ступени скомандовал обыскать округу, а сам двинул к реке. Боль отступила и убийца, а он уже точно им стал, смог снова присесть на валун. Его наконец заметили и взяли на прицел сразу пять полицейских револьверов. Честолюбивый детектив, опасаясь, что особо опасный преступник вооружён и начнёт стрелять, предложил тому сдаться. Он не мог знать, что мститель ни разу в своей жизни не держал в руках огнестрельного оружия. У него не было ничего опасного, кроме ножа, да и тот остался в домике.
«Старик» решил, что пора и, подняв валявшийся у ног обломок ветки, встал в полный рост. Развернулся и направил его в сторону законников. Те были слишком далеко, чтобы понять сей обман. Они среагировали на угрозу собственной жизни, мгновенно и без колебаний. Громыхнули выстрелы и сразу несколько пуль впились в «живого мертвеца». Он покачнулся, замер на мгновенье, и рухнул наземь. Вместо боли в его глазах мелькнуло облегчение. В полицейских отчётах напишут об успешной ликвидации особо опасного преступника, а новостные ленты захлебнутся от восторга. Система в очередной раз победила, используя безликих рабов, презирая своих жертв и жестоко наказывая отступников.
Его разбудил громкий, противный звон. Заныло в груди. Вернулась, напоминая, что он всё ещё жив, мучившая его весь последний год боль. Ночь закончилась, скоро завтрак, который не хочется есть, и прогулка, на которую совсем не хочется идти. Полный трагического пафоса сон, который он видел, наверное, в тысячный раз, рассыпался. Но Итан помнил его в деталях, ведь тот был соткан из его собственных мыслей, чувств, надежд и желаний. Он снова в тюремной камере, как и все эти двадцать долгих лет, а до освобождения немалый срок. Именно так он его представляет, а чувство мести — единственное, что помогает терпеть.
Одж
Сектор один ноль три один. Дормут. Круг шестьдесят пятый. День двести шестьдесят четвёртый
«Одж» пригнали вместе с полумёртвым «Стангом». Вир даже обрадовался приглянувшейся ему ещё на стоянке машине. Эрн, как и обещал, поправил железного старикана. Однако уточнил, что ремонт будет бесплатным лишь в случае победы Вира. Братья даже успели вздремнуть до вечера, когда весь двор наполнился шумом. Многочисленные любители кровавых зрелищ собрались у офиса хозяина свалки.
— Пора, — сказал им хромой Эрн. — Ваш бой не первый, но посмотреть, что к чему не помешает.
Они вышли и многие приветствовали устроителя. Он отвечал всем и каждому и заметно гордился своей популярностью. Смеркалось. Несколько мощных фонарей осветили двор перед домиком.
— Не вижу Хуго, — заволновался Эрн. — Лари, где он?
— Будет, будет, — заверил устроителя молодой человек с большим родимым пятном на правой щеке. — Задерживается, но обещал точно быть, не сомневайся.
— Ладно, — успокоился Эрн, присаживаясь на стул. — Расступитесь уже до линий! Расступитесь, начинаем! Рыжий Бил и просто Бил готовьтесь! Ставки, господа, всё ещё принимаю ставки! Пока что один к двум против рыжего!
Привычно покрикивал устроитель. Толпа послушно растеклась по сторонам, освободив обозначенный белой краской квадрат. Несколько оставшихся рядом зрителей поспешили передать Эрну деньги. В квадрате появились двое мужчин примерно одного роста и схожей комплекции. На обоих однотонные, тёмные спортивные костюмы. Лишь рыжая шевелюра чётко выделяла одного из них.
— Ставки сделаны! Ставок больше нет! — заорал вскочивший со стула Эрн. — Всего одно правило — никакого оружия! Больше никаких правил, а потому вы сами в ответе за любые травмы, увечья и раны. Пусть победит сильнейший!
