До сих пор интеллектуалы, связанные с практическим атеизмом, презирают его, тогда как учёные, экспериментирующие с ним, почти все укрываются за частоколом метапсихики и несколько сдержанно наблюдают за ним. Но с их стороны спириты потрясают знаменем труда и откровения, осознавая его присутствие и его значение в жизни. И хоть их часто принимают за фанатиков, эти первопроходцы не перестают поднимать целину, страдать, помогать, внимательно относясь к принципам, собранным Алланом Кардеком в своей фундаментальной классификации.
Кто-то сказал однажды, что «спириты претендуют примешивать к Спиритизму науку и религию, что нанесло серьёзный урон его научному крылу». К тому же он подчеркнул, что если «историк анализирует приказы Карла Великого, то он не думает о потустороннем; что физиолог, отмечающий сокращение мышц у лягушки, не будет говорить о внеземных сферах; и что химик, дозирующий азот летицина, не переживает о человеческом выживании». В заключение он добавил, что «необходимо так же действовать и в метапсихике, что исследователь должен воздерживаться от мечтаний об эфирном мире или оживляющих эманациях, чтобы твёрдо стоять на земле, прежде чем формулировать какую-либо теорию, и очень скромно спрашивать, является ли истинным феномен, без малейшего намерения проникнуть в тайны наших прошлых или будущих жизней».
Однако, несмотря на всё уважение спиритов к исследованиям учёных, они не могут оставить религиозное чувство, определяющее их труд. Они считают, что имеют право отдавать им дань, пользуясь их уроками и уравнениями, так же как мы приходим к этому через эти страницы[13], так же как и сами учёные отдают дань своим усилиям, используя свою область деятельности для осуществления опытов и написания аннотаций.
Спириты полагают, что историк, физиолог и химик могут не думать о потустороннем, но им не удастся идти вперёд, если они лишены нравственного смысла, поскольку недостойный историк может совершать опрометчивости; физиолог без малейшего уважения к самому себе почти всегда превращается в палача человеческой жизни; а извращённый химик легко превращается в агента смерти.
