Читателю, без сомнения, ясно, что мы фактически все время придерживались теории пассивного сознания. Мы сохраним такую позицию и в дальнейшем. Это, однако, не означает, что мы полностью игнорируем сознание. Инженер, получивший задание расшифровать детали устройства и работы новой необычной вычислительной машины, к которой не приложено никаких инструкций, не стал бы игнорировать осциллоскопы, сигнальные лампочки или измерительные приборы на щите управления, даже если бы они могли дать ему лишь фрагментарные указания. Как в предшествующем, так и в последующем изложении мы рассматриваем сознание примерно таким же образом — как некий контрольный прибор с неизвестной калибровкой и неизвестными характеристиками искажения, который включен в интересующие нас сложные схемы неизвестным способом, но тем не менее дает нам косвенные указания, возможно небесполезные для решения тех загадок, с которыми нам приходится иметь дело.
Поэтому мы будем обращаться к сознанию лишь постольку, поскольку мы можем сравнивать его с такого рода контрольным прибором, особенно в тех случаях, когда — как, например, при воспроизведении в памяти какого-либо события или идеи, - конечный результат нервной активности, по-видимому, сводится исключительно к стимуляции нашего чувства осознания. Наш механистический подход к подобной ситуации будет состоять в том, чтобы обойти пробле-му, предположив, что осознанный образ памяти возникает автоматически всякий раз, когда активируются определенные группы нейронов в головном мозгу. Пока мы ничего не знаем, наилучшим будет, вероятно, самое простое предположение,— что активация следов сенсорного комплекса ведет, без всякого участия каких-либо иных механизмов, к тому, что мы осознаем содержание этого комплекса. Нас будет интересовать сама эта активации, но не средства, с помощью которых она вызывает у нас субъективные переживания.
Те, для кого представление о чисто пассивном чувстве осознания неприемлемо, не найдут в этой трактовке ничего такого, что логически исключало бы возможность открытия в будущем незначительного управляющего воздействия сознания. Наша рабочая гипотеза, для всех практических целей, сводится просто к тому, что известные нам физические принципы достаточны для объяснения мозговых процессов, если не говорить о таких деталях, которые при современном уровне знаний лежат в чисто умозрительной области. Некоторые отклонения от действия этих физических принципов, которые могли бы иметь огромное философское значение, возможно, еще много лет будут недоступны для выявления при исследовании вычислительных машин или мозга. Вопрос о такой возможности мы оставляем открытым.
В предыдущих главах нам уже приходилось обсуждать один феномен, связанный с сознанием, а именно- сохранение и воспроизведение событий в памяти. Попытаемся исправить это отступление от требований логики, ио не путем вторичного рассмотрения тою же вопроса, а путем анализа очень сходною процесса сознательного заучивания. Когда мы хотим запечатлеть в своем сознании, т. е. «запомнить», обстановку комнаты, в которой мы находимся, то мы, по-видимому, просто стараемся содействовать нормальным процессам закрепления и воспроизведения следов памяти. Рассмотрим субъективные переживания, связанные с сознательным запоминанием: возможно, это поможет нам понять работу некоторых механизмов нашего мозга.
Эффективное запоминание обычно сопровождается ощущением сосредоточенности внимания на запоминаемом материале. Это вряд ли удивит нас, так как мы уже не раз отмечали значение концентрации внимания для создания каких-то электрофизиологических или химических условий, необходимых для прочного закрепления первоначальных, кратковременных следов памяти. Однако мы используем свою способность концентрировать внимание не только для того, чтобы исключать из сознания посторонние восприятия и мысли: существенно то, что мы последовательно сосредоточиваем внимание на различных мелких, но важных деталях, которые мы хотим запечатлеть в памяти. Этот медленный и трудоемкий процесс последовательной регистрации деталей, без которого большинство из нас не сможет в будущем точно воспроизвести их, говорит о том же, на что указывали и другие рассмотренные нами данные,— что механизм памяти неспособен эффективно фиксировать информацию с очень большой скоростью. Такого рода сознательная помощь системе памяти казалась бы явно излишней, если бы эта система могла автоматически фиксировать и сохранять для использования в будущем точную картину всей информации, поступающей через наши сенсорные входы.