Вероятно, свойствами пластичности и избыточности обладают и лобные доли. Это помогло бы нам объяснить неожиданное отсутствие серьезных симптомов во многих случаях повреждения лобной области. На возможное дублирование функций в левой и правой лобных долях указывают упоминавшиеся выше опыты на шимпанзе, в которых было установлено, что заметные изменения в поведении можно наблюдать лишь после одновременного удаления обеих лобных долей или перерезки их связей с остальным мозгом. Очевидно, что наличие избыточности и пластичности в лобных долях не может сколько-нибудь существенно поколебать наши прежние выводы о вероятной природе их функций, так как эти выводы всецело основывались на результатах их двустороннего удаления (или изоляции).
Говоря о лобных долях, следует отметить, что одна из речевых зон Пенфилда находится именно в этой области коры (рис. 22). Отсутствие сообщений о необратимых расстройствах речи после фронтальной лоботомии служит одним из указаний на то, что функцию этой речевой зоны действительно могут взять на себя две оставшиеся области, как предположительно говорилось выше.
Использование избыточности мозговых механизмов для уменьшения чувствительности таких благоприобретенных функций, как речь, к случайным повреждениям — факт чрезвычайно интересный. Естественно, что значительное внимание привлекал вопрос о том, как связаны между собой три обособленные речевые области коры. Если суммировать операции, проведенные у множества различных больных, то окажется, что в окружающей эти области коре уже нет ни одного участка, который не подвергался бы удалению. Но ни в одном случае такое удаление не вело к существенному расстройству речи. Поэтому кажется очевидным, что связи между этими тремя речевыми зонами коры не проходят у поверхности самой коры—иначе некоторые из них наверняка были бы нарушены при операциях. Эти связи, рассуждает Пенфилд, должны проходить через ствол мозга, с которым соединены все области коры. При анатомическом исследовании действительно обнаруживаются плотные волокнистые тракты, идущие от каждой из корковых речевых зон к заднему отделу таламуса (верхний конец ствола). Мы не вступим в противоречие с нашим общим представлением о коре как о детализирующем и уточняющем механизме, если предположим, что роль таламуса не сводится к роли «коммутатора», связывающего различные чаги коры, управляющие речью; вполне возможно, что он непосредственно участвует в самих речевых функциях Судя но некоторым данным, гак оно и есть. В ряде случаев, описанных в литературе, у больных развивались крайне тяжелые расстройства речи, по всей видимости вследствие повреждений или опухолей, затрагивающих только таламус. Мы уже отмечали, что электрическое раздражение любой из речевых зон коры вызывает одни и те же нарушения речи; это также согласуется с предположением, что основная роль коры в этих экспериментах состояла просто в проведении биоэлектрических импульсов к центральной таламической области, где они могли создавать помехи главным процессам управления речью.