– Приветствуем коллег из параллельного измерения. Мы благодарны за возможность мирного сотрудничества.
Антон шагнул навстречу.
– Добро пожаловать в наш мир. Я Антон, координатор проекта. Это мои коллеги – профессор Коглер, мастер Кривоспир, доктор Карбурант.
Зефирида повернулась к аналитической машине, и даже сквозь визор было видно выражение изумления.
– Невероятно, – сказала она через переводчик. – Мы изучали ваши технологии дистанционно, но видеть эту машину воочию... Она намного сложнее наших самых совершенных вычислительных комплексов.
Физик-теоретик Нейтрон подошел к одной из башен машины и достал какой-то сканирующий прибор.
– Энергетические потоки поразительно стабильны, – сказал он. – В наших атомных реакторах таких показателей можно достичь только с помощью сложнейших систем управления. А здесь это происходит естественным образом.
Техник Вольта изучала пульт управления.
– Интерфейс полностью аналоговый, – удивлялась она. – Никаких цифровых процессоров, никаких интегральных схем. Как вы добиваетесь такой точности вычислений?
Профессор Коглер с гордостью объяснял:
– Эфирные кристаллы сами по себе являются природными вычислительными элементами. Они реагируют на изменения энергетических полей и могут хранить и обрабатывать информацию на молекулярном уровне.
Специалист по материалам Кварц внимательно изучал кристаллы в основании машины.
– Удивительно. В нашем мире подобные кристаллы существовали миллионы лет назад, но они давно исчерпались. Мы пытались создать синтетические аналоги, но безуспешно.
– А что если мы покажем вам, как работает наша технология? – предложил Антон. – В обмен на демонстрацию ваших атомных разработок.
Зефирида переговорилась со своими коллегами на их языке, затем кивнула.
– Согласны. Но сначала нам нужно убедиться в безопасности. Наши организмы не адаптированы к эфирному излучению.
Карбурант достал портативный эфирный детектор.
– Мы можем снизить интенсивность излучения в этой части зала. Машина работает в изолированном режиме, основные системы не пострадают.
Антон активировал соответствующие настройки. Яркость кристаллов в их части зала уменьшилась, но машина продолжала функционировать.
– Теперь безопасно, – сказал он.
Зефирида медленно сняла шлем. Остальные последовали ее примеру.
Лица пришельцев оказались на удивление человечными, но с заметными отличиями. Кожа была бледнее обычного и имела слегка сероватый оттенок. Глаза казались больше и были более чувствительны к свету. Но самое поразительное – на их лбах и висках были видны тонкие металлические имплантаты, которые слабо светились.
– Нейронные интерфейсы, – пояснила Зефирида, заметив их взгляды. – Они позволяют нам напрямую взаимодействовать с техническими системами. В нашем мире это стандартное оборудование для инженеров.
Нейтрон подошел к экрану машины и коснулся имплантата на виске. Его глаза засветились тем же голубоватым светом, что и экран.
– Я могу читать данные напрямую, – сказал он. – Это намного быстрее, чем анализировать символы визуально.
Антон был поражен. В его мире подобные технологии существовали только в фантастических фильмах.
– А как работает интерфейс? На каких принципах?
– Квантовая связь между нейронами мозга и процессорами устройств, – объяснила Вольта. – Мысль преобразуется в цифровые команды и наоборот.
Мастер Кривоспир с подозрением смотрел на имплантаты.
– А не опасно ли это? Вмешательство в мозг...
– Не более опасно, чем ваши эфирные кристаллы, – пожала плечами Зефирида. – Любая технология имеет свои риски. Главное – умело ими управлять.
Кварц тем временем изучал образцы эфирных кристаллов, которые профессор Коглер приготовил для демонстрации.
– Молекулярная структура поразительна, – говорил он, подключаясь к своему анализатору через нейронный интерфейс. – Кристаллическая решетка способна изменяться в зависимости от энергетического воздействия. Это объясняет их вычислительные способности.
– А теперь покажите нам ваши атомные технологии, – попросил Антон.
Зефирида кивнула и достала из контейнера на поясе небольшое устройство размером с кулак. Оно было выполнено из того же переливающегося металла, что и их костюмы.
– Портативный атомный генератор, – сказала она. – Мощность эквивалентна вашей башне эфирных кристаллов, но размер в тысячи раз меньше.
Она активировала устройство. Оно начало издавать тихий гул, а воздух вокруг него засветился слабым желтоватым светом.
– Контролируемая ядерная реакция в микромасштабе, – объяснил Нейтрон. – Мы научились создавать стабильные атомные процессы в объеме менее кубического сантиметра.
Профессор Коглер был восхищен.
– Невероятная плотность энергии! Но как вы обеспечиваете безопасность? Радиация, нестабильность реакции...
– Многослойные защитные поля и автоматические системы аварийного отключения, – ответила Вольта. – Плюс постоянный мониторинг через нейронные интерфейсы.
Антон изучал атомный генератор с профессиональным интересом. В его мире атомные технологии были куда более громоздкими и опасными.
