– Да, там много полезных вещей, – подтвердил Амдэ. – Гулям плевать на киловатты, поэтому тысячи батарей почивших путников валяются на месте их смерти. Как маленькие надгробные плиты. В память о людях. Не зря это место зовется кладбищем.
«Цок-цок».
– Нет, конечно. Я лучше вывешу портки на Шпиле Пророка, чем пойду к этим вагонам собирать батареи. Меняем курс.
Следопыт пошел западнее, ближе к Горящему морю. Идти на восток он не хотел. Еще были живы воспоминания об отчаянном бегстве от мегамутантов в восточных лесах. Почти все участники тех событий погибли, растворился в пучине Пустоши, а память о затерянных в вечности жутких днях все еще жила своей чертовой жизнью и не хотела никуда деваться. Поэтому на запад, только на запад. Хотя и там есть свои опасности.
Когда чернеющее кладбище поездов оказалось за спиной, перед Амдэ и его питомцем раскинулась терракотовая земля с вкраплениями одиноких лачуг, почти такими же руинами, но только с признаками цивилизации тридцать первого века – камнями вместо обрушенных стен, пластиковыми панелями вместо окон и всяким неопознанным хламом вместо крыш. Тут и там, как грибы после ядерного дождя, выросли эти домики. Точнее, они остались какими были, поддерживаемые своими жителями, а все остальное вокруг них разрушилось, развалилось, опало, и получилось, что эти редкие здания как бы возвысились над опустившимся вокруг них городским пейзажем. За долгие пятьсот лет Пустошь повидала многое. Местные жители умирали или попадали в рабство, и теперь большинство этих домиков опустело и спокойно доживало свой век.
За хлипкими стенами еще можно было укрыться, и следопыт с Денди перебирались от одного такого грибочка к другому, стараясь не оставаться подолгу на открытом пространстве.
– Скоро покажется тракт между Питом и Талом. – Амдэ смотрел в бинокль. – Вижу пыль от мотоциклов. Туда соваться нельзя.
«Цок-цок-цок».
– Вокруг Пита много тоннелей метро. Добраться до города лучше по ним.
«Цок-цок».
– Не опаснее, чем здесь, на виду у рейдеров всех мастей. Под землей угрозу встречаешь только лицом к лицу, по-джентльменски, а здесь можно в любой момент получить шальную пулю и умереть, даже не узнав, кто тебя подстрелил. Нет, только вниз.
Следопыт и его питомец поднялись на небольшой железобетонный холм, оставшийся от древнего городского района. С самой высшей точки все окрестности лежали как на ладони – отсветы Горящего моря на северо-западе, кладбище поездов на востоке, антенны плантистов Тала на западе и, конечно же, шпиль дома Пророка в Пите на севере. Виднелся даже окружающий Пит бастион. Удивительно. До него ведь тридцать километров.
– А, блин, мираж, – махнул рукой Амдэ. – Видишь? Стены Пита как бы парят над землей? Это из-за жары и состава воздуха. Если в этих углекислых выбросах, конечно, остался воздух. На самом деле до города далеко.
Следопыт еще несколько минут изучал Пустошь в бинокль. С юга накатывала радиационная буря, а на севере черные точки – рейдеры – ползали, как муравьи по научному стенду, который собрал ученик, тонули в клубах пыли их мотоциклы, летящие по незаметному издалека тракту. Тракт не виден, но он точно там, где курсирует транспорт. Небольшая прожженная байками и тракторами дорога между двумя городами, протоптанная за многие столетия тысячами скитальцев. Только там можно увидеть ровный, стелящийся до горизонта, тракт. И только там можно схватить пулю или попасть в рабство за считанные секунды.
– Рейдеры приближаются, – помрачнел следопыт. – Будут тут через час. Давай вниз.
Амдэ спрятал бинокль, чтобы не отбрасывал солнечные блики, и спустился с железобетонного холма. Скорпион не отставал ни на шаг, его раскраска идеально сливалась с коричневой землей и серой пылью руин. Идеальный цвет хаки, такой же, как у плаща следопыта. Порой казалось, что эти два путника были созданы специально для Пустоши. А остальные обитатели бренного мира просто шли к ним в нагрузку. Создавали глубину композиции и ворох разных проблем, чтобы этим двоим жизнь не казалась раем.
– Ох, черт, голова, – проскрипел Амдэ.
В ушах у него раздался тонкий, протяжный звон. Первой реакцией был страх потери сознания, но ничего не происходило. Появившийся из ниоткуда звук очень медленно нарастал, не неся с собой ничего фатального. На всякий случай следопыт окопался за ржавой железной бочкой и оценил обстановку. Вокруг было спокойно. Внутри – тревожно.
– От руки, что ли… Обезболивающее больше не действует.
«Цок-цок-цок». Скорпион выразил нечто среднее между озадаченностью и испугом.
– Таблеток бы… Ладно, вроде ничего, жить можно.
Амдэ оперся о бочку и заметил вдалеке человека. Застыл, укрывшись плащом. Увидев это, скорпион тоже замер.