Вчитываешься в написанное бывшим начальником Главного политуправления, анализируешь его действия и видишь: нет у него однозначного ответа на вопрос, как укрепить дисциплину. С одной стороны, Льву Захаровичу, давным-давно уверовавшему в универсальность насилия, нелегко отрешиться от привычных установок на карательные меры. А с другой, не может он не отдавать себе отчет, что Отечественная война, подняв попутно какую-то пену, в массе советских людей востребовала лучшие патриотические качества. И надо только найти такие формы политической работы, которые этим качествам позволят раскрыться в полной мере.
«Чем более дисциплина расшатана, тем к большим деспотичным мерам приходится прибегать для ее насаждения… которые
Выходит, правомерно видеть в его взглядах и деловом стиле определенную эволюцию? Не будем очень торопиться: учить других любым правилам легче, чем самому следовать им. Подлинный воспитатель людей — командир ли, политработник — непременно заботится об авторитете в глазах подчиненных. Настоящий, примером добросовестного исполнения своего долга заработанный авторитет, уважение людей — мощный фактор воздействия на них. Похоже, Мехлис это понимал, но на практике демонстрировал далеко не всегда.
В сентябре 1943 года в войсках Брянского фронта работал корреспондент «Красной звезды» майор В. Коротеев. Чего же надо было наслушаться рядовому журналисту, чему стать свидетелем, чтобы решиться на письмо в адрес секретарей ЦК партии Маленкова и Щербакова, полностью посвященное отношению в войсках фронта к Мехлису. «Его боятся, не любят, более того, ненавидят, — заявлял Коротеев. — Происхождение этой неприязни вызвано, видимо, крутыми расправами т. Мехлиса с командирами на юге, на Воронежском и Волховском фронтах, известия о которых распространились по-видимому в армии и о которых здесь, на Брянском фронте, тоже знают».
Корреспондент привел несколько фактов, подтверждающих, что крутой нрав, резкость, безапелляционность Мехлиса и здесь цвели пышным цветом. Некоторые из фактов для любого другого политработника такого уровня были бы просто убийственны. «Каждую смену в командном или политическом составе на Брянском фронте, наверное, не без оснований, приписывают новому члену Военсовета. В первые дни приезда т. Мехлиса сюда был заменен зам. начальника штаба фронта полковник Ермаков. Ермаков пользовался большим уважением у людей, как умный и опытный, по-настоящему обаятельный командир, который умел организовать порядок в штабе…
На место Ермакова был поставлен полковник Фисунов — бывш[ий] секретарь т. Мехлиса. По мнению командиров, которое надо разделить, после замены Ермакова порядка в штабе ничуть не прибавилось, т. к. заботы Фисунова главным образом касаются Военторга».
Такие примеры не единичны, люди запуганы, подчеркивал Коротеев, признаваясь, как нелегко было ему решиться на письмо и что он единственно стремился раскрыть глаза руководству, «чтобы ЦК нашей партии, тов. Сталин знали бы это настроение командиров и политработников по отношению к генералу Мехлису». Наивный корреспондент, будто для них это было тайной.
Насколько известно, никакой реакции на это письмо не последовало, а оно само, получив гриф «особая папка», осело в Кремлевском архиве. Такого рода сигналы в «верхах» воспринимали скорее как подтверждение правильности линии Мехлиса. Например, П. А. Горчаков, после войны выросший в крупного политработника Вооруженных сил, а тогда начальник политотдела стрелковой дивизии, услышал о Льве Захаровиче от начальника ГлавПУ Щербакова буквально следующее: «Это строгий, требовательный, порой даже резкий партийный руководитель. О нем много говорят. Сами понимаете, не всем требовательность приходится по вкусу».
Не зря говорят, что худая слава впереди человека бежит. И не зря на Брянском фронте говорили о расправах члена ВС с командно-политическими кадрами на прежнем месте службы. Преувеличений тут не было. Едва прибыв на Волховский фронт, он тут же снял с должности начальника политотдела тыла 2-й ударной армии старшего батальонного комиссара В. П. Попова: выяснилось, что тот вроде бы не доводит до личного состава приказы и директивы начальника ГлавПУ РККА. Та же участь постигла заместителей по политчасти командиров 310-й и 376-й стрелковых дивизий полковых комиссаров С. И. Шаманина и Д. П. Ланкова.
