Когда молодой прокурор вошел в кабинет, Вахидов встал из-за стола ему навстречу и окинул его внимательным, изучающим взглядом. Они пожали друг другу руку и сели.
Вахидов показал на стопку исписанной бумаги и сказал:
- Только вечером я вернулся из района и стал знакомиться с этими материалами. Грязная история. Расхитили промтовары, полученные для учителей. Две недели наша комиссия днем и ночью работала. И вот заключение. Прочитаешь - просто в жар бросает. Прошу вас, займитесь этим делом лично сами, товарищ прокурор. Нельзя терпеть такое возмутительное отношение к народным учителям. Всякое отребье пролезло в торговые организации, и они делают все, что могут, стараясь побольше навредить. И в колхозах тоже не все благополучно. Там тоже притаился кто-то из пролезших в свое время кулаков. Там, где притупляется бдительность, враг находит лазейку.
Вахидов вручил акт молодому прокурору и проговорил с усмешкой:
- Вы бы, пожалуй, не доверили нам такой документ без расписки, а? Сказали бы: э, будьте добры все оформить... А мы доверяем... Доверяем, но проверяем!..
Когда Вахидов улыбался, взгляд становился теплым, одобряющим.
Мехман перелистал акт, просмотрел и спрятал в папку.
Вахидов сказал:
- Когда мне передали, что в район приехал новый прокурор, я подумал, не один ли это из тех прокуроров-кочевников, которые объезжают по очереди все районы республики... Но вы, повидимому, совсем недавно окончили вуз.
- Да, в этом году...
- Ну что ж... Молодость работе не помеха... Постарайтесь только работать так, чтобы вас не коснулись грязные сплетни. - Вахидов помолчал и снова внимательно оглядел Мехмана. - Мой сын Салман кончил десятилетку, тоже вот хочет быть юристом, как вы... Советую ему учиться на врача, упорствует.
- И он прав, - горячо сказал Мехман. - Юридической науке нужны новые кадры. Чем выше она поднимется, тем меньше будет преступлений и нарушений законности. Ваш сын прав...
- Посмотрим, посмотрим, - сказал Вахидов и вернулся к главному, заговорил о непорядках во многих колхозах, о расхитителях, орудующих в сельскохозяйственных кооперативах, о грязных руках, протянутых к общественному добру.
- Эх, - вздохнул Вахидов. - Много еще этих паразитов... Ведь колхозы у нас молодые, им всего 3-4 года. Надо их всемерно укреплять, надо усиливать борьбу против подрывной работы остатков классового врага, превратить революционную законность в еще более действенное острое оружие. Это уже по вашей линии, прокурор. Пока все люди не начнут жить честным трудом, вам дела хватит, молодой товарищ.
- Горький говорит: "Если враг не сдаетея, его уничтожают!" - заметил Мехман.
- Вот именно. Об этом нельзя забывать, прокурор" Правда, социалистическое строительство победило и вопрос: "Кто-кого?" - давно решен в нашу пользу. Но отдельные враги, отдельные противники не перестают наносить нам удары в спину - расхищают, вредят, берут взятки. Там, где нет должной бдительности, - они даже пробираются на ответственные посты, стараются хоть на миг остановить движение вперед.
- Да, врагам не должно быть пощады. Но нельзя допускать также никакого беззакония. Это как будто ясно. Но вы не можете представить себе, товарищ Вахидов, сколько нарушений закона обнаружил я уже в первые дни своей работы здесь. А кто же заинтересован в том, чтобы напрасно тревожить, обижать честных советских людей? Вот я хотел показать вам дело, возбужденное по решению исполкома...
Мехман вэял принесенную с собой папку и протянул ее Вахидову. Чем больше перелистывал Вахидов страницы, тем более жестким становился его взгляд.
- Эге, наш Кямилов любит крутые повороты. - Вахидов спросил: - Разве вы еще не знакомы с ним? Нет? Сейчас я вас познакомлю...
Услышав, что его просят зайти в районный комитет партии, Кямилов собрал документы и телеграммы, разбросанные на столе, и завернул все это в старую газету. Он снова вызвал секретаря, но старый курьер, весь вспотевший от тщетных поисков Саррафзаде, тоже куда-то исчез.
Кямилов недовольно покачал головой. Нижняя губа его оттопыривалась, обнажая оскал зубов.
- Видишь, следователь, - сказал он Муртузу Муртузову, который сидел в бессильной позе, будто прилип к стулу. - Видишь, какой этот Саррафзаде халатный?
Муртузов с трудом поднял уныло опущенную голову, но все же подтвердил:
- Точно так, вы правы. Саррафзаде ужасно халатный человек. Сколько раз, когда вы его искали, я сам повсюду ловил его, ругал, наставлял, говорил: будь, будь человеком, Саррафзаде. Ведь товарищ Кямилов ничего не жалеет для тебя, не переступай границы. Тем более, что, если вдуматься в твое прошлое, ты немного подозрительный элемент. Цени доброту своего покровителя, под тенью которого ты живешь спокойно. Души не жалей для него. Но, повидимому, что-то неладно с мозгами у этого человека, другой бы уже профессором стал, работая под вашим руководством. Да чтобы я сдох, если это неправда, самое меньшее профессором стал бы!
- Ладно, ладно, хватит трубить, - отмахнулся Кямилов. - Оба вы стоите друг друга.
- Я, конечно, тоже немного туповат.
