— Пожалуйста, поймите меня правильно, — горячо сказал Мехман. — Я считаю, что нельзя, чтобы человек всю жизнь проводил в четырех стенах. Я хочу выйти на простор, поработать среди масс, простых людей. Хочу испытать на собственном опыте, что такое применение юридической науки на практике. А через несколько лет, если вы разрешите, я вернусь сюда, в Баку. В район я возьму с собой литературу и буду продолжать работу над ней. Поверьте, я долго думал, прежде чем решиться на это.
— Значит, вы своею собственной рукою закрываете двери, которые наука, так сказать, гостеприимно распахнула перед вами?
— Я хочу испытать себя, проверить силы, товарищ прокурор республики.
— Через сколько лет вы думаете вернуться? — спросил прокурор и в задумчивости потрогал свои короткие усики. — Не пропадет ли потом охота к научной работе, не будет ли поздно?
— Я бы хотел вернуться через два-три года.
— Это не малый срок. Но профессор Меликзаде очень настаивает на вашей кандидатуре. Он очень уважает вас…
— Я постараюсь оправдать это уважение. Я буду работать так, чтобы не стыдно было ни перед вами, ни перед ним.
— Да, это очень важно, это первое условие — безупречно жить и работать, — сказал прокурор, оглядывая Мехмана. — Особенно в нашей работе. — Разговаривая, прокурор республики пробегал глазами длинный список свободных должностей в судебных учреждениях республики.
— Может, все-таки подумаете, молодой человек?
— Я уже подумал, мое слово твердо.
— Тогда, молодой человек, я направляю вас в хороший близкий район. Не стоит очень удалять вас от Баку, от профессора, чтобы вы не теряли интереса к научной работе.
— Мне безразлично — далеко ли я буду от Баку или близко, — ответил Мехман. — Но я хотел бы поехать в район, где обнаружены нарушения законности…
— Вот как?
Прокурор республики позвонил профессору. Они долго разговаривали. Мехман расслышал гневный выкрик профессора: «Ну, пусть поступает, как хочет!»
Прокурор снова просмотрел список районов.
— Раз уж вы упорствуете, я советую вам ехать вот сюда. — Он поставил карандашом на списке районов жирную точку. — Скажу вам откровенно, мы измучились с этим районом. Там без конца пачкают наши кадры…
Услышав эти слова, Мехман на мгновенье задумался. Хоть прокурор говорил намеками, но слово «пачкать» произнес с такой выразительной интонацией, как будто хотел предупредить Мехмана об ожидающих его трудностях. И перед глазами Мехмана снова встал образ старенькой учительницы Мелике-ханум.
— О чем вы задумались?
— Простите…
— Вы очень молоды, и поэтому я вынужден предупредить вас о сложности обстановки в этом районе.
— Ничего, я хочу поехать именно туда. Испытать себя, свои знания…
Мать Мехмана, раскрасневшаяся, озабоченная, собирала вещи сына, а молодая невестка причесывалась перед зеркалом, стоящим в углу. И вдруг она сказала:
— Я тоже поеду с ним…
— Куда, деточка? Пусть Мехман поедет один, устроится, найдет квартиру, а потом напишет, стоит нам ехать или нет.
В это время вошел Мехман, лицо которого выражало одновременно утомление и радость человека, добившегося своей цели.
— Ну, со всеми делами покончил, — сказал он, ликуя. — Завтра я выезжаю.
Он помог матери закрыть чемодан, поправил чехол.
— Мехман, я тоже поеду.
— Куда, Зулейха?
— С тобой.
— Пока не надо, Зулейха. Не стоит…
— Это будет своего рода свадебное путешествие. Если нам не понравится, мы вернемся.
— Это несерьезно…
— Я обязательно поеду, Мехман.
Мехмана трогало и радовало, что Зулейха не хочет с ним разлучаться. Но он беспокоился, что на первых порах может возникнуть на новом месте много неудобств, и поэтому решил сначала выехать один.
— А может быть, там условия совсем для тебя не подходящие? — продолжал он уговаривать Зулейху.
— Как бы там ни было, я поеду!..
Хатун поняла, что беспокоит ее сына, и вмешалась в разговор:
— Я не могу отпустить вас одних. Тогда и я поеду.
— Нет, мама, вы пека оставайтесь, — настаивала Зулейха. — Если там все будет в порядке, то я приеду и заберу вас.
— Нет, нет, дочурка. Раз дело обстоит так, тогда и я поеду. Нельзя вас оставлять одних…
Когда Зулейха ушла к матери, Хатун взяла сына за руку.
— Я не могу, понимаешь, оставить вас одних, — сказала она. — Вы оба еще плохо знаете жизнь. Молоды. И потом, дай бог, чтобы все было хорошо. Не знаю, почему ты так поторопился, сынок, со свадьбой? Я ничего не говорю, Зулейха неплохая девушка, только вот мать ее Шехла-ханум… Слишком уж она гордая…
Мехман пропустил это мимо ушей и только попросил мать не беспокоиться. Хатун настойчиво говорила: «Не могу я оставить вас одних. Ни за что…»
Старуха храбрилась, уверяя, что поездка ее нисколько не страшит — к завтрашнему дню все будет у нее готово.
Время шло незаметно. Зулейха бегала по магазинам, делала последние покупки. Мехман запаковывал нужные книги.
Пришел час отъезда. Билеты уже были приготовлены, чемоданы уложены. Они вынесли вещи на улицу, заперли дверь. Хатун еще раз проверила замки, попрощалась с соседями. Поручая свой дом дворнику Нуру, она дрожащим от волнения голосом сказала:
