Мексиканская готика полностью

– Ты ведь подумывала о побеге, разве нет? С Бенито?

Молодая женщина кивнула:

– Да, подумывала… Наша мать… – Долгая пауза. – Возможно, у тебя получится. Ты – другая. Я думала, что я смогу. Но это послушание… Оно в крови.

Она как цикада, о которых рассказывал Фрэнсис… Рут не ответила на ее вопрос – сказала «у тебя получится». Это, конечно, обнадеживало, но она должна вытащить парня из этого мрака, вырвать его из цепкой хватки Говарда Дойла. Ее решимость становилась все сильнее.

– Здесь так темно… – сказала Рут. – Ни луны, ни звезд. Только ночь и туман. Возьми это. – Она протянула Ноэми фонарь.

Передав фонарь, Рут села у подножия статуи. Ноэми устроилась рядом.

– Не забывай открывать глаза, – напомнила Рут.

– Открой глаза, – прошептала Ноэми.

Так она и поступила, вынырнула из сна и, повернувшись к окну, увидела, что день уже наступил. Вечером этого дня ее выдадут замуж.

Все было ровно наоборот, как и бывает в фарсе: сначала банкет, потом церемония.

Семья собралась в гостиной. Фрэнсис и Ноэми в этом дурацком платье сидели рядом, Флоренс и Каталина напротив них, а Вирджиль во главе стола. Ни Говард Дойл, ни доктор Камминз не присутствовали.

Слуги зажгли свечи – больше, чем обычно, тарелки поставили на белую дамасскую скатерть. В высокие бирюзовые вазы поставили цветы. Конечно же серебряная посуда, но не та, которую чистила Ноэми, – кубки, тарелки и приборы были очень старые, наверное, их использовали для праздников сотни лет назад. Привезли из Англии, как и землю, чтобы заново собрать мир и править как хозяева.

Фрэнсис был в сером двубортном сюртуке, белой жилетке и по-старомодному завязанном темно-сером галстуке. Ноэми гадала, примерял ли этот костюм жених Рут. В любом случае вещи были не из этого времени. Для Ноэми в каком-то сундуке отыскали другую фату: белое тюлевое бандо, закрывающее лоб. Она не ела, только пила воду, надеясь, что та не отравлена. Волшебное правило тишины действовало и в этот вечер, но на сей раз оно устраивало девушку. Ноэми взглянула на Каталину, и та посмотрела на нее в ответ. Вспомнилась картинка из книжки со сказками: во время свадебного пира в зал заходит злая фея. На этой картинке дамы сидели в пышных платьях и высоких головных уборах, а кавалеры были в кюлотах и камзолах, шитых золотом. Девушка коснулась серебряного кубка и снова подумала о его возрасте. Если Говард жил три сотни лет назад, или четыре, или пять… он мог пользоваться этой посудой, когда она была новой, и ходить в нарядах под стать. Сколько раз он переходил в новое тело? Она взглянула на Вирджиля, и тот, перехватив ее взгляд, поднял бокал, что заставило Ноэми смотреть в тарелку.

Раздался бой часов, и все, словно по команде, встали. Фрэнсис взял Ноэми за руку, и свадебная процессия (как громко звучит!) направилась в комнату Говарда. Ноэми понимала, что сценарий не изменить, и все же заколебалась перед дверью; она так сильно сжала руку Фрэнсиса, что, наверное, сделала ему больно.

– Мы вместе, – сказал он по-испански.

Они зашли в комнату, и Ноэми едва сдержала рвотный спазм. В церкви царил бы запах ладана, а здесь – запах разложения, гнили.

Говард лежал на кровати, но на этот раз под покрывалом. Его губы почернели и покрылись гнойниками. У кровати стоял доктор Камминз.

Заметив Ноэми, Говард широко улыбнулся:

– Прекрасно выглядишь, дорогая. Одна из самых красивых невест, которых мне повезло увидеть.

Ноэми попыталась посчитать, сколько именно их было. А… неважно. «Еще одна красивая девочка в коллекцию», – так ведь сказала Флоренс?

– Верность семье вознаграждается, а дерзость наказывается. Помни это – и будешь счастлива, – продолжил Говард. – А теперь я должен вас поженить. Идите сюда.

Камминз отошел в сторону, и Ноэми с Фрэнсисом встали у кровати. Старик заговорил на латыни. Ноэми понятия не имела, что он говорит, но в какой-то момент Фрэнсис опустился на колени, и она последовала его примеру. У этого отрепетированного послушания было значение. Все повторяется, – подумала Ноэми. – Круг. Змея кусает свой хвост.

Говард протянул Фрэнсису лакированную шкатулку, и тот открыл ее. На мягком бархате лежали два высушенных желтых гриба.

– Вы должны их съесть, – сказал старик.

Ноэми взяла в руку крошечный гриб, Фрэнсис сделал то же самое. Девушке не хотелось класть гриб в рот – вдруг он подавит действие настойки, которую она принимала? – но еще больше ее беспокоило происхождение грибов. Где их сорвали, уж не на кладбище ли, где гнили трупы? Или он вырос на теле Говарда и его сняли чьи-то ловкие пальцы? Текла ли кровь, когда перерезали ножку?

Фрэнсис коснулся ее запястья, показывая, что она должна скормить гриб ему, что она и сделала. Потом настала ее очередь: Фрэнсис положил гриб ей в рот. Облатка причастия… От этой мысли девушка чуть не захихикала – не потому, что было смешно: она была на грани нервного срыва.