Быстро сглотнула. У гриба не было вкуса, но вино в чаше, поднесенной Фрэнсисом к ее губам, было тошнотворно-сладким, хотя глоток она сделала крошечный. Ее поразил аромат вина – не сказать, чтоб отталкивающий, но он удивительно дополнял запахи комнаты: запахи болезни и разложения.
– Могу я тебя поцеловать? – спросил Фрэнсис, и она кивнула.
Он наклонился вперед и нежно коснулся ее губ, почти незаметно, как паутинка, потом встал и подал руку, помогая подняться.
– Ну что же, давайте дадим напутствия юной паре, – сказал Говард, – пожелаем им, чтобы они были плодовиты.
Свадебная церемония на этом закончилась. Вирджиль махнул Фрэнсису, чтобы тот следовал за ним, а Ноэми вывела из комнаты Флоренс. Она провела девушку в ее же спальню, украшенную слугами: напольные вазы с цветами, длинные свечи в канделябрах и букет, перевязанный старой лентой, на кровати. В комнате пахло цветами и воском. Это была пародия на романтику.
– Невесты Дойлов всегда были порядочными девушками, добродетельными и скромными, – сказала Флоренс. – Происходящее между мужчиной и женщиной для них являлось тайной.
Ноэми в этом сомневалась. Говард был распутником, и Вирджиль такой же. Вряд ли они тянули до свадьбы.
– Я тоже девушка скромная, – ответила Ноэми, – но достаточно подкованная. Могу назвать все части тела.
– Тогда ты справишься, – без всякого выражения произнесла Флоренс.
Она намеревалась помочь Ноэми раздеться, но та оттолкнула ее:
– Я сама справлюсь, можете идти.
Флоренс недовольно уставилась на нее, но все же вышла.
Ноэми прошла в ванную и посмотрела на себя в зеркало, затем вытащила булавки и бросила на пол фату. Снять платье из-за пуговиц на спине она не смогла.
Вернувшись в комнату, натянула поверх платья свитер и вытащила зажигалку, повертела ее в руках, чтобы успокоиться. Она чувствовала легкое головокружение. Ничего неприятного, не то что было в прошлый раз, когда она побывала в комнате Говарда. Вероятно, действие алкоголя… хотя она и не пила вино, разве что полглоточка во время церемонии.
Она посмотрела на пятно в углу комнаты. Теперь пятно не шевелилось, но по краю танцевали крошечные золотые искорки. Девушка закрыла глаза и поняла, что искорки были в ее глазах, словно она долго смотрела на лампочку.
Ей не хотелось с этим разбираться. Она села на кровать и, не открывая глаз, стала думать о том, где сейчас Фрэнсис, какие
Вдруг Ноэми представилась другая свадьба, невеста в жемчуге.
Это была… Агнес или Алиса? Ноэми не знала. Алиса, скорее всего, Алиса, которая думала о своей сестре.
Эта мысль заставила Ноэми вспомнить про Каталину, и она открыла глаза. Если бы они могли переговорить… Сказать друг другу хоть слово, чтобы привести в порядок нервы.
В комнате стало теплее, и Ноэми собралась снять свитер. Она повернула голову и увидела Вирджиля, стоящего рядом с кроватью.
На секунду ей показалось, что она ошиблась, что это Фрэнсис, должно быть, ей почудилось. Что Вирджилю делать в ее комнате после церемонии? Но тут Вирджиль усмехнулся, и всякие сомнения отпали – Фрэнсис никогда так издевательски не усмехался. Ноэми вскочила, собираясь бежать, но Вирджиль схватил ее за руку.
– Ну вот мы и снова вдвоем, Ноэми, – сказал он.
Хватка была крепкой, и девушка знала, что ей не высвободиться. Она вздохнула:
– Где Фрэнсис?
– Фрэнсис? Его воспитывают. Думала, мы не узнаем? – Он залез в карман и вытащил склянку с настойкой. – Ты глупая, это все равно не сработало бы. Ну, как чувствуешь себя, новобрачная?
– Опьяненной. Вы нас отравили?
Вирджиль убрал склянку обратно в карман:
– Нет. Это наш маленький свадебный подарок – немного афродизиака. Жаль, что Фрэнсис не сможет насладиться.
Ноэми вспомнила, что у нее есть бритва – лежит под матрасом. Только бы добраться до нее! Но рука Вирджиля все еще сжимала ее руку, и, когда она попыталась оттолкнуть его, он не сдвинулся с места.
– Я замужем за Фрэнсисом, – напомнила она.
– Его здесь нет.
– Но твой отец…
– Его здесь тоже нет. Как забавно, все сейчас так заняты. – Он склонил голову набок. – Фрэнсис – зеленый юнец без опыта, а я знаю, что делать. Знаю, чего хочешь ты.
– Ничего ты не знаешь, – прошептала Ноэми.
– Я тебе снюсь, и ты сама ищешь меня в снах, – снова усмехнулся он. – Жизнь кажется тебе такой пресной, Ноэми. Тебе нравится опасность, а дома, в Мехико, тебя заворачивают в мягкие ткани, чтобы ты не разбилась. Но ты ведь хочешь разбиться, не так ли? Ты играешь с людьми и надеешься, что у кого-то хватит смелости сыграть с тобой.
