– Вы уже знаете, что я работаю в компьютерной компании, – начала Эмили. – В сущности, ничем другим я не занимаюсь. Мне обещали повышение, так что последние месяцы я тружусь как пчелка. Поэтому я испугалась, когда вы стали звонить моему начальнику.
Это признание заставило Эмили с новой силой ощутить, насколько однообразна и пуста ее жизнь, где нет ничего, кроме работы. К слову, что скажет Джаред, когда увидит ее в понедельник – избитую точно боксерская груша? Он привык к ее безотказности, что под предлогом обучения он может спихивать на нее большую часть своих дел. Если ее отпуск неожиданно затянется, он этого не поймет. Он уволит ее. При этой мысли в желудке у Эмили тяжело шевельнулся страх. Да и сможет ли она вообще вернуться к обычной жизни, если за ней по пятам следует Дуэно? Приехать как ни в чем не бывало и выйти на работу?
– Слушайте, что мне делать? Как мне остаться в живых? – спросила Эмили, пристально глядя на Рида.
– Я поговорю с братом Ником насчет программы защиты свидетелей. Он – федеральный маршал.
То есть она вынуждена будет скрываться, отказавшись от того, чего достигла собственным трудом? Перспектива начинать жизнь заново пугала ее. Печально, что все мысли ее о работе, а не о семье и друзьях, которых у нее нет. Эмили ощутила такое пронзительно-горькое одиночество, что Рид, видя, как омрачилось ее лицо, вскочил и торопливо заговорил:
– Нет, это совсем не обязательно, это один из вариантов. Честно говоря, я бы тоже не смог оставить семью.
Хорошо, что он не умеет читать ее мысли. Человек, окруженный родственниками, всегда готовыми прийти на помощь, не поймет ее – ведь ей негде искать поддержки, кроме как в работе. Грустная мысль, тяжело ложащаяся на сердце, но оттого не менее правдивая.
И все-таки Эмили не сдавалась.
– Ничего, все в порядке, – сказала она, упрямо складывая руки на груди. – Весьма разумный вариант, достойный рассмотрения.
– Думаю, мы должны рассматривать все возможности, позволяющие обеспечить вашу безопасность, пока этот мерзавец не окажется за решеткой.
Эмили всегда верила, что найдет выход из любой ситуации, но это касалось работы. Общение с людьми, с семьей давалось ей куда тяжелее. Раньше ей не претило одиночество – наоборот, ей нравилось быть одной. Так отчего внезапно одиночество пугает ее точно смертный приговор? Пусть ей и придется начать жизнь с чистого листа и даже под другим именем, но разве это не идеальное решение многих ее проблем?
– А как работает программа защиты свидетелей?
– У вас будет инструктор – федеральный маршал. От него вы получите документы на другое имя, жилье и работу в таком месте, где никто не станет вас искать. Подробнее расскажет мой брат.
– Мне будет запрещено общаться с семьей?
– Боюсь, что да, – потупившись, ответил Рид.
Пусть они с матерью разговаривают не чаще нескольких раз в году, но все-таки Эмили дорожит этим общением как единственной ниточкой, связывающей ее с прошлым.
– А если я откажусь?
– Это мы еще обсудим. Что вы запомнили о главаре банды похитителей?
– Практически ничего. Лица его я не видела, только слышала голос, и этот голос я никогда не забуду. Вот и все. Негусто, верно?
– Все-таки кое-что, – обнадеживающе возразил Рид. – Задержать его и арестовать на основании этих данных нельзя, но может быть, вы выведете нас к месту, где они скрываются.
Эмили рассказала все, что помнила о своем пребывании на курорте и о похищении.
– Жаль, что я не могу рассказать вам больше, но они сразу завязали мне глаза. Знаю только, что до лагеря мы добирались очень долго.
– Что ж, тут нет вашей вины. Скажите, вас не перевозили на самолете?
– Нет, мы передвигались только пешком. Возможно, они специально таскали меня по кругу.
– Так, но благодаря вам начальная точка для поисков у нас все-таки есть. – Рид взъерошил свои темные волосы. – Скажите, кто, кроме вас, имеет ключ от вашего дома?
Эмили едва не расхохоталась. И хорошо, что ей удалось сдержать смех, иначе недолго было бы и разрыдаться.
– Никто.
Рид удивленно выгнул темную бровь:
– А соседи или домовладелец?
– Я живу в собственной квартире.
Замечание про соседей Эмили не прокомментировала. Ей неловко было признаться, что она понятия не имеет, кто живет по соседству. Когда все вечера и выходные напролет заняты работой, нет ни времени, ни желания знакомиться с соседями. И при этом ей и в голову не приходило, что жизнь ее пуста и одинока. Но без работы, без карьеры ее существование и вправду утратит всякий смысл.
