– Да, мне сказали, что в России нужно всегда иметь его при себе. А зачем отключать мобильники? Мне ведь могут позвонить.
– Чтобы не засекли. Тут уж не до жиру, быть бы живу. Паспорт, кредитную карту – все давай мне. Если что, смотри – все документы здесь, у меня в кармане рубашки под свитером, ближе к телу. Быстрее, быстрее, отсюда нам надо драпать. Так, чтобы не забыть, – он огляделся и сам себя спросил: – Все взял? Карта «виза», паспорт, загранпаспорт….
Пока Алеша прятал документы, я послушно поднялась и стала натягивать одежду. Уходить из теплой комнаты в морозную ночь жутко не хотелось, глаза мои слипались, но у меня все-таки хватило сил спросить:
– Извини, пожалуйста, Алеша, но я забыла – что такое «драпать»?
– Сейчас узнаешь на опыте, – пообещал он, подхватывая сумку, в которую сунул кое-что из одежды, мой и свой ноутбуки, а также две банки тушенки, пачку чая и буханку хлеба, – диктофон не забыла?
В машине я крепко уснула, свернувшись калачиком на заднем сидении, а проснулась, когда мы въезжали в железные ворота. Пропустив нашу машину, створки сомкнулись. Мы стояли у крыльца огромного трехэтажного особняка, вокруг не было ни души.
– Где мы? – испуганно спросила я.
– Поспи еще немного, – махнул рукой Алексей, – я тут пока малость поколдую – включу насос и отопление на третьем этаже, пусть чуток прогреется.
Когда мимо двух безмолвных и холодных этажей я поднялась наверх и вошла в холл, то ошеломленно ахнула – даже в самых богатых домах Австралии не обставляют гостиные инкрустированной мебелью с позолотой и перламутром. И уж, конечно, не ставят колонн из итальянского мрамора фирмы Бертолини – любой нормальный австралиец счел бы это ненужной тратой денег.
– Что это, Алеша, музей?
– Частное жилище, коттедж.
– Неужели твой?
– А что, не похоже? – он рассмеялся, но как-то невесело. – Это коттедж моего школьного приятеля. Он выстроил его для своей жены, но она умерла. Он не в силах продать коттедж и не в силах здесь бывать, поэтому отдал мне ключи.
– Прямо Тадж Махал, – я благоговейно коснулась мраморной колонны, – а отчего она умерла?
По лицу Алексея прошла тень.
– Пока не будем об этом, Наташа, ладно? Я обещал тебе все рассказать и расскажу, но позже, а сейчас отдыхай – на этом этаже три гостевые спальни, каждая со своим санузлом, выбирай любую.
– А ты?
Он устало улыбнулся.
– Ну, куда же я от тебя денусь, австралийская киска. Завтра рано утром поеду в Троицк за продуктами, сделаю запасы – нам, наверное, придется здесь просидеть до четвертого марта. Так что, если утром проснешься, и меня не будет, не пугайся.
– Можно, я с тобой?
– Ни в коем случае, тебя, скорей всего, уже ищут. От Марка им известно об австралийской сестренке, ведущей расследование, твои фотографии найти нетрудно. Наверняка девочка Юля у них, и по фото она уже опознала Вику из Литвы, которая толклась с ней в подъезде, а уж концы с концами связать – делать нечего, там не совсем идиоты работают.
– Тебя тоже могут искать.
– Ну, что делать, я голодать не могу, от голода я зверею. И по Сети нужно полазить, взглянуть, что пишут – захвачу с собой ноутбук с флеш драйвом.
– Разве в этом дворце нет Интернета?
– Дворец не дворец, но покрытие здесь плохое, даже с мобильного нормально не поговоришь, а сетевой кабель отключен – здесь ведь сейчас никто не живет.
Утром я проспала до одиннадцати часов, а когда проснулась, Алексей уже почти выгрузил из машины привезенные продукты.
– Алеша, ты уже здесь!
Кое-как набросив шубку, я сбежала вниз и крепко его обняла.
– Здесь холодно, иди, оденься, австралийская киска, – он чмокнул меня в макушку и подтолкнул обратно, – сейчас будем завтракать.
– Что-нибудь новое прочитал насчет Марка? – я со слабой надеждой заглянула ему в глаза. – Может, это все-таки не он? При нем должен был быть паспорт Эдика.
Алеша вздохнул и шагнул вверх по лестнице.
– Нет, это он. Нового ничего, про паспорт Эдика ни слова, написали только, что родственники опознали тело.
Поникнув головой, я побрела на третий этаж, перед глазами стояло тонкое умное лицо Марка. Теперь он стал просто «телом». За завтраком мы почти не разговаривали, однако, собрав со стола грязную посуду и засунув ее в посудомоечную машину, я решительно повернулась к Алексею.
– Ты мне обещал все рассказать. И про друга, который выстроил этот Тадж Махал, тоже.
– Правда, неужто обещал? – он усмехнулся, и возле губ его неожиданно опять появилась разгладившаяся было за эти дни горькая складка. – Ладно, Наташка, я расскажу тебе все с самого начала, но у меня к тебе одна просьба.
– Знаю, хранить все в тайне.
– Нет, записать весь мой рассказ на твой диктофон – хочу, чтобы потом, когда я закончу, ХОЛМС провел для меня анализ ситуации.
