Мелхиседек Том 3. Бог полностью

Исходя из этого, мы должны различать грань между пророчеством, как апофеозом творческого самовозбуждения, и пророчеством, как прямым видением. Если в первом случае человека просто, как говорится, «понесло», то второй случай является так называемым «инсайтом», то есть непосредственным восприятием будущего, тем самым «инсайтом», о котором мечтает каждый предсказатель и моменты которого делают каждому из них имя. Инсайт отличается от других видов пророческого видения тем, что детален в мелочах и непоследователен запросу предсказания. Вот эта непоследовательность запросу говорит за инсайт, пожалуй, даже больше, чем сама детальность, потому что у того же Иоанна в Откровении есть некто, кто золотой тростью меряет ширину и высоту ворот и стен нового Иерусалима, и при этом даются точные размеры, а также перечисляется количество ворот, которые никогда не будут запираться, и прочие детали, но все это и остальное находится в точности в духе запроса о заветном возрождении Израиля и славы его двенадцати колен. А вот если Авель стоял перед обер-прокурором и тот его строго спрашивал — ты что же это на матушку-императрицу накликиваешь беду великую, заняться больше нечем? — то монах смиренно отвечал — не сам я это, Бог заставил сказать. То есть, у Авеля своих забот вполне хватало, надо полагать, чтобы не понимать, что встречи с обер-прокурорами не только отвлекают от забот, но и создают совершенно новые проблемы, однако это пророчество пришло к нему, и пришло оно непрошено. Следовательно, мы, вникая в пророчества, должны с большим доверием относиться к непрошенным и детализированным предсказаниям.

Вскользь упомянув "о моментах" инсайта, мы должны на этом теперь заостриться, и определить для себя, что инсайт бывает действительно только моментами. Даже у Ванги, которая, несомненно, была рекордсменкой по проценту попадания предсказаний, даже у нее оказалось очень много совершенно неправильных прогнозов. И что же нам из этого? А из этого нам опять прямой путь к первому нашему выводу, что этот процесс (пророчество), если он идет снизу, то есть имеет целью прояснить какой-либо важный для пророка процесс, скорее всего не санкционирован Богом, ибо если пророчество избрано Богом в качестве средства передачи сведений, то надо полагать, что Богу и самому не все ведомо, коль скоро одни сведения верны, а другие нет. Это, несомненно, не так, Богу ведомо все, и поэтому если снизу что-то и выцарапывается, то только усилиями предсказателей и под их личную гарантию. Здесь, пожалуй, следовало бы добавить, что предсказателя, у которого был инсайт, не следует считать абсолютно безгрешным, и придется полагать, что у него, наряду с удачами, могут быть и заблуждения, но это и так понятно.

А как же быть с непрошенными пророчествами? С ними посложнее — их следует считать, все же, непосредственно идущими от Бога, особенно в тех случаях, когда самому пророку эти предсказания идут только во вред. Например, Вольф Мессинг вдруг на своем сеансе прямо в центре фашистской Германии не только увидел русские танки на улицах Берлина еще до начала войны с Россией, но еще и угораздился это произнести вслух, за что и пострадал. Может быть, и не от Бога было это видение, но оно, несомненно, было непрошенным и никак не вязалось с эстрадным характером того, что он делал тогда на сцене. Этот пример, конечно, несколько спорен. Но, например, пророчество Жанны Д'Арк о том, что она спасет Францию, пришедшее к ней в маленькой деревушке в Лотарингии, было, несомненно, этого порядка, поскольку было и непрошенным, и конкретным, и закончилось костром для несчастной девушки.

Абсолютный пример такого пророчества — это предсказание иеромонаха Иова из Соловецкого монастыря, который абсолютно неожиданно сказал, что Соловки станут Голгофой. Ни самому иеромонаху, ни его современникам это было совершенно непонятно — какая связь между Голгофой и Соловецкими островами? Но это было сказано со всей определенностью и без всякого внутреннего или внешнего заказа. И что же? Через двести лет на четырех Соловецких островах расположился, так называемый СЛОН, Соловецкий лагерь особого назначения, первый в мире концентрационный лагерь, специализирующийся в большей части поначалу на уничтожении русского духовенства. Что-то такое бывает.