Я подошел к остаткам морового. В груде серого пепла темнело сморщенный комок. Чем-то он напоминал кровавый плод, но вместо притягательного, умопомрачительного запаха имел лишь едва уловимый сладковатый аромат. Я забрал комок, похожий на высушенную подгнившую сливу.
Тело русалки превратилось в груду тухлой рыбы и комки перепутанных водорослей. Запашок ещё тот. Разгребая слизкие остатки, я все же нашел искомое. Черная жемчужина оказалось холодной на ощупь, но приятно гладкой. Она будто поглощала весь свет, не давая отблесков. Может съесть ее?
Каким-то инстинктивным чувством я понимал, что ничего дурного не произойдет. В отличии от сущности морового, которая вызывала только отвращение.
Хельга нашла тельце второго малыша. Она взвалила трупики себе на плечи, и заметно пригибаясь, пошла через заросли. Я же на мгновение задержался у пруда. Идеально ровную гладь воды разорвала головка молоденькой русалки. Она смотрела на меня с интересом и ожиданием.
— Ты же придешь ко мне поиграть? — спросила девчушка.
— Приду, — кивнул я, собираясь никогда сюда не возвращаться.
Домовой выполнил уговор, отдав мне кровавый плод. Он только взглянул на сущность морового, побрезговав взять ее в руки. Я сидел в тени крыльца хижины колдуна, выложив перед собой кровавый плод, сморщенный комок и черную жемчужину. Козел вышел из-за угла и заблеял.
— И тебе не хворать, — рассеяно ответил я.
Взяв кровавый плод, я положил его в рот. По языку растеклась приятная сладость. Это невероятно вкусно! Самое лучшее, что я когда-либо ел. Энергия забурлила в теле, заставив меня выгнуться сладострастной дугой. Наслаждение хлынуло от кончиков пальцев и макушки, собираясь в области живота. Энергия все прибывала и прибывала.
Мой наставник всегда говорил, что самое сильное оружие это знание. Никакой меч не сравнится с острой мысли.
— Хочу понимать все языки, — пожелал я.
Энергия замерла, а затем будто схлопнулась, оставляя меня с ощущением выеденной дыры в животе. По голове затюкали деревянным молотком. С каждым ударом он становился все больше, пока последний удар не расколол мне черепушку. Все погрузилось в темноту. Я будто плавал в теплой черной смоле, пахнущей кровавым плодом.
— Ай, яй, яй… — я очнулся и схватился за голову.
Кроме ощущения, похожего на жуткое похмелье, больше никаких отличий. Я где-то сплоховал. Все же желать понимания всех языков было довольно неразумно…
— Вот сука! — подняв взгляд, я опешил от ужаса.
Две сущности, лежавшие перед мной пропали. А козел… Перед крыльцом стояла заросшая черная шерстью махина, упирающаяся рогами в потолок. Животное трясло и крутило, из пасти потоком лилась темно-зеленая пена. Он схарчил две сущности!
Козла подняло в воздух и закрутило со страшной силой. Во все стороны полетели брызги слюны, дерьма и рвоты, испускаемые козлом в невероятных масштабах. Вращение резко прекратилось — тварь грохнулась об землю. Поднялись клубы черного дыма.
Когда дым истаял, передо мной снова стоял козел. Только выглядел он совсем не ахти. Рога торчали в разные стороны, а нижняя губа отвисла, придавая морде тупое выражение. Шерсть местами выпала, а хвост покрылся рыбьей чешуей. Еще от животного начало вонять. Какой-то жуткой смесью кислой рыбы, мочи и земли.
Козел внезапно встал на три задние ноги и нетвердо закачался. Он сделал неуверенный шаг, а потом пошел по кругу, постепенно выравнивая походку. Что, три ноги!?
Я неверяще протер глаза. Да это же не нога! Между задних лап козла висела совершенно чудовищных размеров елда, подбираемая не менее внушительными мудями.
— Ну ты и скотина! — почти восхищенно сказал я.
— Скотина! — заблеял козел. И я его понял.
— Ты скотина! — повторил я и вызвал наследие.
Язык без костей. Вы обладаете чудесной способность понимать речь всех живых существ, а они могут понять вас.
Получилось! Я решил проверить способность и вновь заговорил с козлом, спросив, как у него дела. Животное посмотрело на меня мутными глазами и заблеяло:
— Сношаться! Сношаться!
Пританцовывая и раскачиваясь, стоящий на задних лап козел, пошел в сторону деревни. Ну а чего я собственно ожидал от козла!? Я бросился вслед за мохнатым сатрапом, не желая пропускать ни секунды из грядущего представлениря. Коли сожрал две сущности, пусть тепереча отрабатывает.
…
В избе сидело трое хмурых мужчин: староста, жрец из ближайшего храма и купец Савелий. Они молча переглядывались, пока жрец не взял слово. От рослого лысого мужчины в сером одеянии исходила аура силы и каждое его слово звучало, как наказ:
— Нечисть нас одолела. Трое дитяток сгинули. Я провел обряд очищения, но сегодня год земли, может не сработать.
— Что тогда делать будем? — староста погладил бороду. — За несколько дней четверо детей погибло. Вдова мне весточку прислала, что надвигается что-то очень нехорошее.
— Тьфу, не говори при мне о ней! — сердито сплюнул жрец.
— Ведьмака звать надо! — твердо сказал Савелий. — Совсем распоясались нечистые. За ценой не постою.
