Только раз в четыреста лет гномы прекращают работу и отправляются на слет, где обсуждают накопившиеся за последнее четырехсотлетие проблемы, избирают новый исполнительный комитет и обучают молодежь, давая мастер-классы безбородым юнцам, иные из которых не достигли даже восьмисотлетнего рубежа совершеннолетия.
Грудл справедливо считался одним из лучших работников своей эпохи. Кирка его, по имени Нидла, передававшаяся от отца к сыну несметное количество поколений, сама находила незаметные в полумраке трещинки скалы и, вгрызаясь в них, отыскивала драгоценные камни невиданного размера. Но и руки, держащие волшебную кирку, были могучими и умелыми. Иногда Грудл даже спорил со своей киркой. Бывало, что и оказывался прав.
Они очень любили друг друга. Грудл заботился о кирке, как о родной дочери. И она всегда оказывалась под рукой, так что, несмотря на мрак пещеры и груды камней и песка, Грудлу никогда не приходилось искать ее. Довольно было опустить руку на землю, и он сразу нашаривал рукоять Нидлы.
Неудивительно, что на последних десяти слетах честь показать собратьям высокий класс горной работы доставалась Грудлу.
Гномы – довольно апатичные существа, и мало что способно привести их в волнение, помимо подземных богатств. А все же накануне показательного выступления Грудл чувствовал тревогу и возбуждение. Репетируя свое вступительное слово, он вонзил Нидлу в скалу, и тут случилась катастрофа: неведомая неодолимая сила с размаху швырнула его носом в стенку. Едва очухавшись от удара и стерев выступившие на глазах слезы, Грудл понял, что это не обвал и не землетрясение. Произошло что-то гораздо худшее: рукоять Нидлы сломалась, и от нее остался жалкий обломок.
Опытный гном знает: иногда рукояти приходится менять. Последний раз такое случилось с прадедом Грудла. Дома у него даже хранилась припасенная тысячу лет назад новая рукоять. Он купил ее у маркитанта, промышлявшего в гномьих пещерах. Была она выточена из железного дерева и, как положено, скромно украшена резьбой и немногими драгоценными камнями. Но Грудлу до дома – восемнадцать дней пути, а урок назначен на ближайшее утро.
Он пришел в отчаянье. Никакой выход не казался приемлемым. Уже подумывал о том, чтобы украсть кирку у кого-нибудь из маститых гномов, да ведь каждую стоящую кирку знают в лицо! Может, взять одну из простых, всегда валяющихся возле вырубки? Ученики небрежны и не берегут свои орудия… Грудл ужаснулся, представив, как на глазах у всего народа будет орудовать безликой, слабой и вялой железякой. Добудет ли он с ней бриллиант? Неизвестно. Такого позора его семейство не переживет. Да и Нидла, раненая, но живая, не простит предательства.
Оставалось одно: найти выход из пещеры, добраться до леса, срубить подходящее деревце и смастерить из него рукоять, которой хватит на один час работы. А уж вернувшись домой, он заменит деревяшку на настоящую ручку, достойную его Нидлы.
До начала урока было еще несколько часов. Упорство гномов не знает себе равных. Грудл взял поломанную кирку и заспешил вон из пещеры.
Он еще никогда не бывал снаружи горы. Выход из пещеры оказался у лесной опушки. Снаружи была теплынь. Яркая луна светила лучше всех факелов подземелья, вместе взятых. Запах стоял такой, что у гнома не нашлось слов, чтобы описать его. Ведь он раньше не чувствовал других запахов, кроме пота, пыли и чадящих факелов.
А снаружи ликовала весна. Цвели сирень и черемуха. Птички щебетали, перекликаясь между собой. Одна из них вдруг принялась петь так восхитительно, что остальные замолкли, не решаясь прервать солистку. Они понимали толк в пении, как Грудл – в драгоценных камнях.
Он вышел на полянку и увидел, что сверху сияют россыпи драгоценностей.
Грудл не вернулся в пещеру. Он починил Нидлу, построил себе домик на опушке и нанялся каменщиком к здешнему герцогу.
Герцог иногда приглашает гостей, чтобы показать им, вместо плясунов и фокусников, как работает его Главный строитель. А Грудл вечером возвращается домой с заработанной золотой монеткой. Кладет ее в сундук, выточенный им в свободное время из большого камня, усаживается в кресло-качалку возле крыльца и слушает соловьев.
Каждый месяц в полнолуние эльфы танцуют на лужайке ночь напролет. В теплые месяцы при хорошей погоде дело это нехитрое – всего-то и нужно, что заманить накануне стадо ланей на полянку, чтобы они аккуратно вытоптали траву. Площадка для танцев должна быть гладкая – эльфы ростом всего-то с травинку. Лани любят эльфов и делают свою работу с удовольствием. А если какой-нибудь глупый олененок, увлекшись, оставляет на земле лепешку, ему не избежать родительского выговора. Но и это не страшно – вокруг уже собрались жуки-навозники: десять минут, и бальная зала чиста и благоухает.
