Прошло полгода. В сказочной южной стране погода не изменилась и цветы не увяли, но Дюймовочке стало скучновато. Королевский замок был выстроен как ласточкино гнездо в затейливой капители коринфской колонны, некогда поддерживавшей фронтон обветшавшего дворца, в котором столетия назад жил могучий герцог. Иногда Дюймовочка отделялась от радостной стайки эльфов, играющих среди тюльпанов и нарциссов. Ей хотелось тишины, и она отправлялась в старый дворец, полетать по его пустынным пыльным покоям, полюбоваться чудесными фресками на стенах и остатками витражей в стрельчатых окнах. Спала она неважно. Удивительным образом перламутровая колыбель стала мала – Дюймовочка немножко выросла. Король эльфов отнесся к этому очень серьезно и поручил министру финансов изыскать возможности и купить раковину побольше. Однако, несмотря на то что лежать в новой кроватке было очень удобно, спала Дюймовочка мало и плохо. Ее одолевали мысли. Она думала о той женщине, которая хотела иметь детей, а вместо них получила ячменное зернышко. Множество вопросов роилось в маленькой головке королевы эльфов. Теперь, летая по дворцу, она часто забиралась в библиотеку. Книги обветшали и отсырели, но волшебная палочка делала их новенькими, а кроме того, перемещала с полок на пюпитр и перелистывала страницы. Дюймовочка прочла все книги из герцогской библиотеки и записалась на межбиблиотечный абонемент. Иногда по вечерам она рассказывала королю и подданным прекрасные сказки, которых не знали бродячие сказочники. Днем она скрещивала цветы на любимой лужайке короля, так что скоро он смог наслаждаться невиданными соцветиями с удивительными новыми запахами, источающими сок намного более вкусный, чем просто сладкий. Однажды она слетала к той женщине, у которой не было детей, и после беглого осмотра назначила ей курс лечения, от которого бесплодие прошло, и женщина родила одного за другим семерых детей – частью от мужа, а частью от других жителей деревни.
Дюймовочка подросла и была уже ростом с колибри. Стрекозиные крылья ее не держали, и она соорудила себе другие, которые получились так хорошо, что она опубликовала расчеты и чертежи в престижном журнале Flight International.
Народ эльфов любил и почитал свою королеву. Она была очаровательна, приветлива и добра. Хотя иногда в задумчивости немножко заговаривалась. Однажды, играя с придворными в золотые воротца, она спросила своего кавалера доверительно:
– Вы согласны, что гомоморфный образ группы изоморфен факторгруппе по ядру гомоморфизма?
На что тот находчиво ответил:
– У Вашего Величества сегодня необыкновенно свежий цвет лица.
Другой раз, готовясь к забегу на кузнечиках и поправляя свою амазонку, она спросила у рефери, стоит ли проводить соревнование, раз мир возможен лишь как бытие, подчиненное категориям мысли? Рефери заверил ее, что соревнования эти проводятся ежегодно на протяжении семисот лет и категории мысли еще ни разу не возражали.
– Ничто не вечно, – задумчиво ответила Дюймовочка. – Даже перемены.
Она, однако, участвовала в дерби и даже заняла почетное третье место.
Несмотря на некоторые ее странности, король безмерно любил свою супругу и неизменно восхищался ее красотой и грацией. Поэтому, когда рост его королевы еще немножко увеличился, он счел уместным созвать весь народ на торжественную церемонию, на которой их возлюбленная государыня под торжественный звон колокольчиков была переименована в Трехдюймовочку.
Они жили долго и счастливо… Да что я говорю? Живут так же до сих пор!
Абу Зарр аль-Гифари, как и его великий предок того же имени, провел жизнь в изучении мудрости пророка и воли Аллаха. Он знал наизусть святой Коран, читал и перечитывал Таурат со всеми толкованиями, Забур на языках егуд и альасбания, Инджиль впитывал, казалось, не одними глазами, а всей душой, а Сухуф толковал и преподавал в медресе в тех городах, куда забрасывала его трудная судьба бродячего мудреца-суфия.
Он родился в приморском городе Сус и от своего многоученого отца впитал любовь к знанию, веру в чудеса, угодные Аллаху, и презрение к мирским благам. С юношеских лет он искал новые свитки и новых учителей, странствуя по Магрибу, и слава его бежала впереди старой ослицы, нагруженной легкой ношей: важнейшие книги, кувшинчик для омовения, чистая чалма и смена одежды. И чалма, и галабия его были черными. Для долгих переходов между городами аль-Гифари прибавлял к вьюку запас воды и с десяток лепешек.
