У женщины был поразительный нос — будто высеченный из хрусталя, с таким количеством углов и граней, что я остолбенел от изумления. Она улыбнулась, и меня захлестнула волна любви — будто на самом деле именно она моя жена. Сдерживая наплыв нежных чувств, я сказал:
— Какой у вас прекрасный нос!
— Спасибо, — сказала она и покраснела. — Я — подруга твоей жены. По правде говоря, старинная подруга, возможно бывшая. Столько лет прошло. Но одна приятельница рассказала мне про твою… аварию. Я скучаю по тебе, Фрэнк, мне очень жаль, что с тобой такое приключилось…
Неожиданно для самого себя я снова расплакался. Сандра мгновенно обхватила меня руками, прижала к себе — я утонул в ее волосах и шерстяной кофте, чуточку отдававшей грибами, — и вдруг мне вспомнилась одна подробность.
— Как поживает Молли? Твою маму ведь зовут Молли.
Не разнимая рук, Сандра сказала:
— Не хочется огорчать тебя, Фрэнк, но Молли очень нездорова. Она лежит в больнице. Умирает.
Я заплакал в голос и, не отдавая себе отчета, забормотал в теплую шею Сандры:
— Как и все пчелки, Сандра, как все бедняжки пчелки.
Она прижимала меня к себе и шептала:
— Знаю, Фрэнк, знаю.
С того вечера, когда мы с женой занимались любовью (наш перепих оказался событием одноразовым), все пошло совсем не так гладко, как я надеялся. Поначалу мы отлично ладили, наши приятные ужины продолжались, но однажды вечером возникло неожиданное препятствие. Началось с того, что я стал задавать вопросы. Не упоминая ни книги «Клерк X», ни плавающего в банке пальца, я ни с того ни с сего спросил:
— А до аварии я что, был в депрессии?
Она пристально глянула мне в глаза — будто мы с ней общаемся телепатически, да только мое приемное устройство сломалось и не принимает сигналов.
— Почему ты об этом спрашиваешь, Фрэнклин?
У нее вообще манера отвечать вопросом на вопрос. Меня это раздражало все больше.
— Просто чувствую: что–то в моей истории не так. — И, решив не отступать, добавил: — Заходила Сандра — повидаться со мной, сказала, что Молли болеет.
— Знаю, — без тени удивления ответила жена.
— Выходит, ты знаешь, что Молли больна, но сама ее не навещаешь и мне даже слова не сказала.
— Ты сам еще нездоров, не хотелось тебя расстраивать. — Жена взглянула на меня и ледяным тоном, какого я прежде не слышал, проговорила: — Послушай, Фрэнклин, не стану кривить душой — я с ними расплевалась; отбраковала их.
— Как это понимать? — озадаченно спросил я.
— Ты сегодня лекарства принял? — спросила она[43].
И после паузы добавила:
— Просто решила, что мне от них никакого проку[44].
Но на сей раз я не успел вовремя прикусить язык и неожиданно для себя выпалил:
— Стало быть, друзья только для того и существуют? Чтобы от них был прок? Чтобы с их помощью забраться повыше? Я‑то считаю, для этого есть стремянки.
Жена помолчала, чуть громче обычного звякнула вилкой о тарелку и зыркнула на меня:
— Я вижу, в тебе просыпается прежний языкастый наглец, — подчеркнуто язвительно произнесла она; ее явно устраивал именно этот тон; колкость отозвалась во мне полузабытым воспоминанием.
— А Сандра меня уверяла, что вы с ней были близкими подругами, — заметил я.
— Близкие подруги. Что ты несешь, Фрэнклин! Можно подумать, что тебе шесть лет, — сказала она с усмешкой, такой тонкой, что ею можно было резать глазные яблоки.
— А слушая тебя, можно подумать, что ты сука.
Мы замолчали, нереваривая мои жестокие слова. А что еще хуже, оба чувствовали, что наконец–то попали в привычную колею. Где–то глубоко во мне возникло ощущение — куда сильнее и убедительнее, чем просто память, — что мы с женой точно так же препирались еще до моей аварии.
— Слушай, Фрэнклин, они всего лишь старые друзья.
— Старые друзья лучше всех прочих. Они были друзьями дольше других.
— Какая, блин, муха тебя укусила? Куда подевался Фрэнклин, который был счастлив вернуться из больницы домой? Забудь. Молли и Сандра остались в далеком прошлом.
— Оно и наше, это далекое прошлое, — прошептал я, едва шевеля губами — такая вдруг навалилась усталость.
— Даю слово, в пятницу–субботу навещу Молли. Что же касается нашей дискуссии, предлагаю ее отложить: мы с Валенсией едем на велосипедную прогулку. Так что решим все вопросы потом. Устраивает?
— Черта с два устраивает, — отрезал я[45].
